Мне пришлось повернуться спиной к бдительным глазам Хендерсона. Слишком уж напряженным было его внимание. Уилкс на меня не смотрел, он смотрел на Хендерсона. К несчастью, повернувшись, я оказалась снова лицом к трупу. Отвернувшись, я уставилась на деревья.
Голос в телефоне был интеллигентный и слишком даже воспитанный, чтобы его было приятно слушать.
— Полноте, миз Блейк, давайте не будем играть в эти игры. Я знаю, кто такой мистер Зееман, и если его обвинят, то простой анализ крови в тюрьме это подтвердит. Он потеряет работу, загубит карьеру, может быть, даже будет казнен. Вы наняли превосходного адвоката — поздравляю. Но если вашего друга осудят, это автоматически означает смертный приговор. А у присяжных очень сильна тенденция осуждать монстров.
— Я вас слушаю.
— Давайте встретимся в городе за ужином. Где-нибудь в людном месте, где вам нечего будет опасаться.
— Зачем вам нужна эта встреча?
Я говорила все тише и тише, уже переходя на шепот.
— В последний раз попросить вас покинуть город, миз Блейк. У меня нет никакого желания бороться против вас. Духи говорят, что сражаться с вами — это смерть.
— Духи?
— Давайте встретимся, миз Блейк. Вы, мистер Зееман и я. Поговорим, и я вам обещаю, что все это кончится. Вы уедете, и все будет хорошо.
— Я вам не верю.
— Вы и не должны мне верить. — Найли засмеялся глубоким и открытым смехом. — Но давайте увидимся за ужином, миз Блейк. Я отвечу на ваши вопросы. Я скажу вам, зачем мне эта земля, — как только мои люди убедятся, что на вас нет микрофонов. Я отвечу на все ваши прямые вопросы. Ну как, я вас заинтриговал?
— Вы говорите как человек, который хорошо разбирается в интригах, мистер Найли.
Он снова засмеялся:
— Деньги заинтриговывают многих, миз Блейк, а у меня их хватает.
Я постепенно отходила от Хендерсона.
— Вы собираетесь предложить мне деньги?
— Нет, миз Блейк. Они привлекли в мой лагерь некоего служителя закона — и его людей. Но я не думаю, что они могут быть ключом к вашей душе.
Очень мне не понравилось, как он это сказал.
— Чего вы хотите, Найли?
— Поговорить — и только. Я бы мог клятвенно пообещать вам безопасность, но не думаю, что вы мне поверили бы.
— Вы правильно думаете.
— Приходите, миз Блейк. Давайте поговорим. Когда я отвечу на ваши вопросы, вы сами решите, оставаться или уезжать. А теперь не будете ли вы любезны снова передать трубку шерифу?
Я обернулась к ждущим и подняла телефон вверх:
— Он опять зовет вас.
Уилкс подошел за трубкой, и мы оказалась возле тела только вдвоем. Уилкс протянул руку, но я удержала телефон, наклонилась поближе и сказала:
— В аду деньги не потратить, Уилкс. У дьявола валюта другая.
Он выхватил у меня телефон и отошел к деревьям, слушая голос в трубке. Тот голос, что предложил ему продать за деньги себя — все, чем он был или мог бы стать. Жадность — самый непонятный для меня мотив убийства или предательства. Но черт меня побери, если этот мотив не самый частый для обоих деяний.
С самого начала поездки на ужин Ричард не говорил ни слова. Он снял резиновую ленту со своих волос и играл с нею, то растягивая, то отпуская, скатывая, раскатывая, скатывая, раскатывая. Обычно у него таких нервозных привычек нет, и это был нехороший признак.
Я зарулила на стоянку и заглушила двигатель. Ричард сидел посередине, вытянув длинные ноги. Он предложил вести мне, отговорившись тем, что так близко к полнолунию он легче отвлекается от дороги. С другой стороны сидел Шанг-Да. Каждый раз, когда я на него смотрела, страшные следы от когтей казались все менее заметными. Завтра к закату все совсем заживет. Это было потрясающе, и любой, кто его увидел бы, понял бы, кто перед ним: оборотень.
Двигатель смолк.
— Ты не собираешься делать глупостей? — спросила я Ричарда.
Лента лопнула с громким щелчком и отскочила в пол.
— Почему ты так решила?
Я тронула его за руку, он поглядел на меня. Глаза у него были шоколадно-карие, совершенно человеческие, но в глубине этих человеческих глаз чувствовался кто-то другой. Зверь Ричарда крался за темной завесой этих глаз.
— Ты можешь все это высидеть, не выпустив его? — спросила я.
— Могу.
— И так и сделаешь?
Он улыбнулся мне натянуто, и мне не понравилось выражение его лица.
— Если я выпущу публично подобную злость, когда луна над головой, я могу перекинуться. Не волнуйся, Анита, я умею смирять свою ярость.
С виду он отлично держал себя в руках, будто ушел в себя, за тщательно построенные стены. Но в этих стенах дрожало, рвясь на свободу, зловещее создание. Если колдун Фрэнка Найли будет с ним, он (или она) что-то такое почует. Конечно, они знают, кто такой Ричард, так что ничего страшного.
Шанг-Да подал Ричарду пару черных очков на все лицо. Ричард их взял и надел, проведя руками по волосам, распуская их по плечам. Еще один нервозный жест.
— Никогда не видела тебя в темных очках.
— Это на случай, если глаза изменятся.
Я посмотрела на Шанг-Да, который очков не надел.
— А ты?
— Я с этой девушкой не встречался. Мне она даже не нравилась.
Ага.
— Ладно, пошли.
