Дорога была отлично вымощена, почти без ухабов, и если затаить дыхание, то два автомобиля могли бы разъехаться, не оцарапав друг другу краску. Деревья обступили дорогу с обеих сторон. Но с одной стороны проглядывал манящий провал, с другой стороны — каменистая земля. Я предпочитала смотреть на землю. Деревья были достаточно густы, чтобы создавать иллюзию безопасности, но потом расступились, как большой зеленый занавес, и вдруг стало видно на много миль. Иллюзия исчезла, и стало ясно, насколько мы высоко. Конечно, не серпантин в Скалистых Горах, но вполне хватит, если фургон вылетит за обрыв. Падать с высоты — одно из самых нелюбимых мною занятий. В обивку я не вцеплялась, как в самолете, но я в душе человек равнин, а не гор, и была бы рада оказаться в долине пониже.
— Тебя забросить в полицейский участок или сначала в пансионат? — спросил Джемиль.
— В полицию. Ты сказал — «пансионат»?
Он кивнул.
— Сельская жизнь? — спросила я.
— Слава богу, нет, — ответил он. — Удобства внутри, кровати, электричество — все путем, если ты не особенно придираешься к интерьеру.
— Не сверхмодное заведение?
— Вот именно.
Черри сидела между нами неподвижно, сложив руки на коленях. Я заметила, что она не пристегнулась. Моя мать была бы сегодня жива, если бы была пристегнута, и потому у меня на этом месте пунктик.
— Ты не пристегнулась, — сказала я.
Черри покосилась на меня.
— Тут и без того тесно, так еще и ремень будет давить.
— Я знаю, что ты вполне переживешь полет через ветровое стекло, — настаивала я, — но заживление таких повреждений взорвет твою легенду.
— А я должна изображать человека? — спросила Черри.
Хороший вопрос.
— Для местных — да.
Черри без дальнейших споров пристегнулась. Леопарды-оборотни выбрали меня своей Нимир-ра всем сердцем. Они так рады были, что у них нашелся защитник, пусть даже всего лишь человек, что ворчать им и в голову не приходило.
— Ты зря мне не сказала, что мы будем сливаться с фоном. Я бы оделась по-другому.
— Ты права, надо было сказать. — На самом деле мне самой только сейчас пришло в голову.
Дорога спустилась вниз, где местность сходила за равнину. Деревья стояли так густо, что могли вызвать клаустрофобию. Земля все еще полого выдавалась, напоминая, что едем мы по подножию гор.
— Нам подождать тебя возле участка? — спросил Джемиль.
— Нет, ребята, вам лучше там не светиться.
— А как ты попадешь к пансионату? — спросил он.
Я покачала головой:
— Не знаю. На такси?
Он посмотрел на меня — очень красноречиво.
— Такси в Майертоне? Вряд ли.
— А, черт, — сказала я. — Ладно, отвези нас к пансионату. Я потом возьму фургон и вернусь в город.
— С Джейсоном? — спросил Джемиль.
— С Джейсоном, — кивнула я. И посмотрела на него. — Ребята, что это вы так меня окучиваете? Мы все знаем о возможных проблемах, но что-то вы чертовски осмотрительны. — Я села прямее и вгляделась в профиль Джемиля. Он смотрел на дорогу так сосредоточенно, будто жизнь его от этого зависела. — Что вы от меня скрываете?
Джемиль включил поворотник, пропустил грузовик и свернул налево, между еще более густыми деревьями.
— С заездом в пансионат будет дольше.
— Джемиль, что, черт возьми, происходит?
Черри постаралась уйти в сиденье, но при ее модельном росте, да еще и на среднем сиденье, невидимой стать трудно. Они оба знали что-то, чего не знала я.
— Черри, а ну-ка, выкладывай.
Она вздохнула и села чуть прямее.
— Если с тобой что-нибудь случится, Жан-Клод нас убьет.
— Не поняла? — нахмурилась я.
— Сам Жан-Клод приехать не может, — пояснил Джемиль. — Это было бы началом военных действий. Но он за тебя беспокоится и сказал нам, что если тебя убьют, и он сможет это пережить, то убьет нас. Всех.
Он говорил, не отрывая взгляда от дороги, и свернул на проселок такой узкий, что ветви скрежетали по бортам фургона.
— Всех — это кого?
— Всех нас, — повторил Джемиль. — Мы — твои телохранители.
— Я думала, ты телохранитель Ричарда? — удивилась я.
— А ты его лупа, его подруга.
— Если ты настоящий телохранитель, то двоих охранять не можешь. Можно охранять лишь одного за раз.
— Почему? — спросила Черри.
Я посмотрела на Джемиля. Он промолчал, поэтому ответить пришлось мне.
— Потому что нельзя принять на себя пулю, направленную второму лицу, а это и есть работа телохранителя.
— Это и есть работа телохранителя, — повторил Джемиль.
— А что, ты думаешь, кто-то собирается стрелять в Аниту?
— Пуля — это метафора, — пояснил Джемиль. — Но это не важно. Что бы там ни было: пули, ножи, когти — их принимаю на себя я.
Он подрулил к широкому гравийному развороту и просторной поляне. Там стояли белые маленькие, похожие на коробки домики, будто «Мотель-6» порезали на кусочки. Неоновая вывеска сообщала, что перед нами «Пансионат Голубой Луны».
— Анита — наша Нимир-ра. Это она должна защищать нас, а не наоборот.
