Он снова повернулся ко мне. Глаза его потемнели от гнева, лицо вытянулось.
— Анита, я тебя люблю, но иногда ты достаешь меня до печенок.
— Это не я тебя достаю, Ричард, по крайней мере в этом вопросе. Ты боишься до дрожи, как бы Милая Мамочка не узнала, что ты оборотень. Она подумает, что ты — чудовище.
— Не называй ее так.
— Извини. Но все равно это правда. Я думаю, ты Шарлотту недооцениваешь. Ты ее сын, и она тебя любит.
Он упрямо мотнул головой.
— Я не хочу, чтобы она знала.
— Ладно, но выбери телохранителя. Можно сказать маме, что он едет с вами на случай осложнений с полицией. Тем более что это правда.
— В определенных пределах.
— Самая лучшая ложь всегда хоть отчасти правдива, Ричард.
— Ты куда лучше меня умеешь врать, — сказал он.
Я стала искать оттенок злости в этих словах, но его не было. Просто констатация факта, от которой глаза Ричарда стали пустыми и печальными.
Я уже устала извиняться и потому не извинилась.
— Ты не хочешь взять легковушку? А я отведу внедорожник к пансионату.
Он кивнул.
— Я возьму с собой Шанг-Да. Он не очень тебя любит.
— Я думала, он стал лучше ко мне относиться после сегодняшней драки.
— Он все равно считает, что ты меня предала.
Эту тему я даже затрагивать не хотела.
— Ладно, я возьму с собой Джейсона и Джемиля. Они меня по дороге поучат этикету вервольфов.
— От Джейсона толку будет мало. Он никогда не был членом здоровой стаи.
— То есть? — спросила я.
— Поскольку наша прежняя лупа была такой садистской сукой, мы все друг друга боялись. В нормальной стае куда больше прикосновений, члены стаи держатся друг с другом свободнее.
— Прикосновений? Каких?
Он улыбнулся почти печально:
— Поговори с Джемилем. Он тебя научит, а заодно и Джейсона.
Кажется, он это заранее обдумал.
— А как быть с нашими леопардами и вампирами?
— Я спросил Верна. Они сегодня будут нашими гостями.
— Одна большая счастливая семья, — сказала я.
Ричард поглядел на меня. Это был долгий, испытующий взгляд. Многого мне стоило выдержать этот взгляд и не дрогнуть.
— Это могло бы быть, Анита. Действительно могло бы быть.
С этими словами он повернулся и пошел к матери и брату.
Я смотрела ему вслед и не знала, как понять его последние слова. Раньше я иногда думала, как он вообще меня терпит, но теперь, зная его мать, я поняла. Три воскресных обеда показали, что мы с Шарлоттой по любому вопросу либо полностью согласны, либо держимся диаметрально противоположных мнений. Слишком мы были с ней похожи. В семье, как в стае, не может быть слишком много экземпляров альфа, иначе она распадется. Сейчас из братьев Ричарда женат только Гленн, и его жена все время бодается с Шарлоттой. Аарон — вдовец. Мне говорили, что битвы между Шарлоттой и его покойной женой стали легендарными. Все эти ребята женятся лишь на ком-то, похожем на маму. Жена Гленна, хотя и чистокровная индианка-навахо, миниатюрная и железная. Мужчины рода Зееманов имеют слабость к миниатюрным и железным женщинам.
Беверли, как единственная девушка и старшая, доминантна до изумления. Если верить Гленну и Аарону, они с Шарлоттой с трудом пережили ее переходный возраст. Потом Бев успокоилась, поступила в колледж, вышла замуж и сейчас беременна пятым ребенком. Четверо сыновей у нее уже есть, и она решила сделать последнюю попытку завести дочь.
Я так изучила семью Ричарда, когда думала, что они станут моими родственниками. Сейчас это казалось маловероятным. Ну и ладно. Мне хватило в свое время проблем с собственной семьей, так зачем мне еще одна?
Все собрались у меня в комнате на урок по этикету вервольфов. Я сидела в изножье кровати рядом с Черри. Она убрала с лица черный грим и стала бледной и молодой, с золотистой россыпью веснушек на щеках. Я знала, что ей двадцать пять, как и мне, но без грима она казалась моложе, казалась своей младшей и невинной сестрой. Иллюзию подкрепляла новая одежда. Черри переоделась в вареные джинсы и просторную футболку — одежда, в которой не страшно перекидываться. Когда полнолуние так близко, может случиться, что перекинешься раньше, чем собирался. Так мне говорили. И такое я видела.
Зейн прислонился к дальней стене, одетый лишь в джинсы, протертые на коленях до дыр. Кольцо в соске он оставил, и оно было очень заметно на голой груди.
Джейсон напялил на себя шорты, которые в молодости были джинсами. Края обтрепались бахромой, будто он их дергал. Еще он надел кроссовки на босу ногу — и ничего больше. Джейсон лежал на животе, подняв к нам голову, и, подложив под подбородок одну из моих подушек, он согнул колени и медленно болтал ногами в воздухе.
Мы хотели привести на урок Натэниела, но его не удалось найти. Это мне не очень нравилось, и я собиралась было организовать поисковую партию, но Зейн, оказывается, видел, как Натэниел ушел куда-то с одной из вервольфиц. Так что вряд ли они хотят, чтобы их находили. Поиски отменились, но все равно мне это не нравилось. Почему — я сама до конца не понимала, но не нравилось — и все.
