Правая рука у меня снова заработала — она лишь онемела, но вывиха не было. Повезло. Я вытащила нож из наручных ножен. Для ритуала это лезвие не предназначено, но сойдет.
Мне хотелось шепнуть Ашеру и Дамиану, чтобы они бежали, но на таком расстоянии они бы не услышали, а я не знала, как обратиться к разуму любого из них непосредственно. И сделала единственную вещь, до которой могла додуматься, — заорала:
— Ашер, Дамиан!
Они повернулись ко мне, удивленные.
Я подняла нож, чтобы им было видно, и заорала:
— Бегите, черт вас побери! Бегите! Никки уже была возле круга костей.
— Бегите!
Ашер схватил Дамиана за руку, и мне пришлось отвернуться раньше, чем я увидела, спаслись ли они. У меня были считанные мгновения на всю работу. Сила Никки похожа на мою. Если она сообразит, что я делаю, то попытается помешать. И у нее может получиться.
Я прижала руки к стволу дерева, и сила дохнула через меня. Магия, построенная смертью, а это как раз моя специальность. В этот момент я поняла, что человеческие жертвы здесь ни при чем, а это собраны мунины стаи. Духи ее мертвых были в костях, в дереве, в земле. Они заполняли воздух шепотом, шелестом, шумами, слышными только мне.
Ликои пожирают своих мертвых — по крайней мере некоторых из них, и поедание плоти создает нечто вроде наследственной памяти. Мунинами их зовут по имени ворона Одина, чье имя — Память. Мунины — не призраки, но они духи мертвых, а я — некромант. Мунины меня любят. Они собрались вокруг меня прохладной лаской ветра, ластились, как фантомные котята. Я могла служить им каналом, как медиум на сеансе, но сильнее и резче. До сих пор я каналировала только мунин Райны, злобной суки с востока. И когда она пришла, это было как удар тарана. Здесь, стоя среди сотен, тысяч мунинов, я знала, что могу им открыться. Но это будет как распахнутая дверь, приглашение. Я буду поглощена прошлым, буду жить чужими жизнями. Это было как шепот соблазна, а Райна пришла как насильница, как сокрушающая мощь. Не разделить, а отобрать.
Как бы ни были привязаны мунины к этому месту, но это была магия крови, магия смерти. Я порезала себе ладонь и прижала ее к дереву. Круг силы хлестнул, замыкаясь, с приливом энергии, от которой волоски у меня на коже встали дыбом. Я вызвала круг. Я призвала стражу. Я поклонилась им, и этого хватило.
Ночь наполнилась воплями и визгом. Вампиры вспыхнули пламенем. Они бежали, полыхая, к краю поляны, и те, кто добегал до него, рассыпались дождем искр.
Над собой я ощутила Дамиана и Ашера. Все оставшиеся вампиры пытались только сбежать. Почти все они падали горящими грудами на землю, не успев сделать и шага. Те, кто был моложе ста лет, погибали на месте.
Индианка подошла к краю круга костей. Она глядела на меня под вопли погибающих вампиров и вонь горелого мяса и волос, такую густую, что от нее першило в горле. На лице женщины не выражалось ничего. Палку она успела подобрать.
Наконец она сказала:
— Я должна тебя убить.
Я кивнула:
— Должна, но твои союзники мертвы, а твои мастер сбежал. Я бы на твоем месте ушла, пока еще есть возможность.
Она кивнула и бросила палку на землю.
— Колин и Барнаби остались живы. Мы еще встретимся, Анита.
— Жду с нетерпением, — ответила я, надеясь, что она не заметит, как я жмусь спиной к дереву — не зная, смогу ли стоять без опоры.
Никки кивнула и направилась в темноту, минуя деревья и кости. Что-то она сказала, и потом шагнула через барьер. Когда она шагнула, магия угасла, поглощенная снова землей.
Никки обернулась на меня из темноты по ту сторону стихшего круга. Долго мы смотрели друг на друга, и я знала, что если мы встретимся снова, она убьет меня, если сможет. Она — слуга Колина, и это ее обязанность.
Я сползла вдоль ствола и осталась сидеть среди костей. Ноги меня не держали, мелкая дрожь началась в руках. Я таращилась на лупанарий, на дело рук своих. Кое-где дымились кости, но вампиры в кругу не шевелились. Они были мертвы. Все.
Снова драка — снова под душ. Гниющий вампир — это не тот аромат, который хочется взять с собой в постель. Еще с мокрыми волосами я позвонила Жан-Клоду и рассказала, что мы сделали. Ладно: что я сделала.
Я изложила все как можно короче. Он отреагировал так:
— И ты тогда — что сделала?
Я повторила.
Молчание на том конце. Даже дыхания не слышно было.
— Жан-Клод, ты здесь?
— Я здесь, ma petite. — Он вздохнул. — Ты меня снова смогла удивить. Такого я не предвидел.
— Что-то голос у тебя не очень довольный, — сказала я. — Ты же знал, что могло быть и хуже. Мы все могли погибнуть.
— Я не думал, что Колин такой глупец.
— Век живи, век учись.
— Колин был прав, когда тебя боялся, ma petite.
— Я его предупредила, что будет, если он на нас полезет. Это он нажал кнопку, не я.
— Ты кого хочешь убедить, ma petite, меня или себя?
Я на миг задумалась:
— Не знаю.
— Ты признаешь, что была не права? — В его голосе проскальзывал еле заметный веселый интерес.
— Нет. — Я задумалась, как это выразить. Наконец, кажется, нашла слова. — Нас одолевали, Жан-Клод. Они собирались нас убить. Я должна была что-то сделать; я даже не была уверена, что это получится.
