На самом деле мне хотелось повиснуть на нем, обвиться вокруг, и чтобы он отнес меня через порог, а я цеплялась за него, как обезьянка. Но я такого не сделаю. Это явная потеря достоинства. И к тому же меня слегка беспокоило, насколько сильно я его хочу - и насколько часто. Он действовал на меня как новый наркотик, и дело было не в его вампирской силе, а в старом добром вожделении. Но все равно это пугало слегка, и я поставила некоторые ограничения. Правила. Жан-Клод их соблюдал - почти всегда.
Он улыбнулся, и такая улыбка пробуждала сразу любовь и ужас. Улыбка говорила, что он лелеет порочные мысли о том, что могут делать двое в темной комнате, где простыни пахнут дорогими духами, потом и другими телесными жидкостями. Эта улыбка никогда не заставляла меня краснеть до того, как мы стали близки. Иногда ему стоило только улыбнуться, и я уже заливалась краской, как четырнадцатилетняя девочка на первом свидании. Он это находил очаровательным, а я злилась.
- Сукин ты сын, - медленно произнесла я.
Он улыбнулся еще шире:
- Наш сон прервали, ma petite.
- Я так и знала, что не случайно ты мне приснился, - сказала я, и у меня получился враждебный тон. Это было мне очень приятно, потому что горячий летний ветер обдал мое лицо запахом его одеколона - экзотического, с оттенком цветов и пряностей. Чтобы выстирать простыни, еще держащие запах Жан-Клода, мне приходилось делать над собой усилие.
- Я просил тебя носить мой подарок, чтобы я мог видеть тебя во сне. Ты же знала, что я собираюсь в этих снах делать, и не возражай, потому что это будет ложью. Можно мне войти?
Он настолько часто бывал приглашен, что сейчас мог переступить порог и без приглашения, но теперь он затеял такую игру. Каждый раз я должна была официально признать, что я его хочу. Мне это было приятно - и злило. Как очень многое, связанное с Жан-Клодом.
- Вполне можно.
Он прошел мимо меня. Я заметила, что черные сапоги зашнурованы сзади от пяток до верха. Черные джинсы прилегали плотно и гладко, так что и гадать не надо было, что белья под ними нет.
Он заговорил, не оборачиваясь:
- Не надо так злиться, ma petite. Ты же умеешь не допускать меня в свои сны. - Здесь он повернулся, и его глаза наполнились темным светом, ничего общего не имеющим с вампирской силой. - Ты же меня встречаешь, распростирая не только объятия.
Второй раз за пять минут я залилась краской.
- Ричард в тюрьме в Теннеси, - сказала я.
- Да, я знаю.
- Знаешь? - удивилась я. - Откуда?
- Мне звонил местный Принц города. Больше всего он боялся, как бы я не решил, что это его работа. Его попытка разрушить наш триумвират.
- Если бы он пытался это сделать, обвинение было бы в убийстве, а не в попытке изнасилования, - возразила я.
- Верно, - сказал Жан-Клод и рассмеялся. Этот смех защекотал мне кожу, как небольшой персональный ветер. - Кто бы ни подставил нашего Ричарда, он его не знает. Я бы даже в убийство поверил скорей, чем в изнасилование.
В точности то же, что сказала я. Так почему же мне так неприятно было это слышать?
- Ты едешь в Теннеси?
- Этот мастер, Колин, запретил мне появляться в его землях. Если я нарушу запрет, это будет сочтено актом агрессии, если не объявлением войны.
- Ему-то какое дело? - спросила я.
- Он боится моей силы, ma petite. Нашей силы, и вот почему он и тебя объявил на своей территории персоной нон грата.
Я вытаращила глаза:
- Ты шутишь? Надеюсь, шутишь. Он запретил любому из нас ехать на помощь Ричарду?
Жан-Клод кивнул.
- И он еще думает, что мы поверим, будто это не его работа?
- Я ему верю, ma petite.
- Даже по телефону ты мог определить, что он не лжет?
- Есть мастера вампиров, которые могут солгать другому мастеру вампиров, хотя вряд ли такой силой обладает Колин. Но я верю ему не поэтому, ma petite.
- А почему?
- В последний раз, когда мы с тобой вторглись в земли другого вампира, мы уничтожили хозяйку.
- Она пыталась нас убить, - возразила я.
- Строго говоря, - уточнил Жан-Клод, - она освободила нас всех, кроме тебя. Тебя она хотела превратить в вампира.
- Ну я же сказала, что она хотела меня убить.
Жан-Клод улыбнулся:
- О ma petite, твои слова делают мне больно.
- Кончай чушь молоть. Этот Колин не может не понимать, что мы не бросим Ричарда гнить в тюрьме.
- Он вправе отказать нам в разрешении.
- Потому что мы убили другого мастера на его собственной территории? спросила я.
- Он не обязан обосновывать свой отказ. Ему достаточно просто отказать.
- Как вы, вампиры, вообще можете о чем-то договориться?
- Медленно, - признал Жан-Клод. - Но не забывай, ma petite, у нас есть время, чтобы быть терпеливыми.
- Ладно, у меня его нет, и у Ричарда тоже.
- Вы могли бы обрести вечность, ты и он, если бы восприняли четвертую метку, - произнес Жан-Клод тихим и нейтральным голосом.
Я покачала головой:
- И Ричард, и я очень ценим то, что осталось в нас от человека. А к тому же твоя "вечность" - это не бессмертие. Она только значит, что мы будем живы до тех пор, пока жив ты. Тебя труднее убить, чем нас, но ненамного.
