— Немного есть… Почему это?
— А что на это скажет медицина? — обратился отец ко мне. Он положил скафандр и уселся в кресло.
— Все ясно, — ответила я. — Перелет с непривычки…
— Эх ты, непривычка? — отец весело потрепал меня по плечу. — Знаете, в чем причина, ребята?
— А в чем? — спросил Николай.
— Ведь мы забыли покушать!
Все засмеялись. В самом деле — мы не ели почти целые сутки! Ребята поужинали перед вылетом, утром было не до завтрака… А я даже и не ужинала!
Быстро поставили раскладной столик, достали сухие, замороженные продукты, подогрели на высокочастотной сковородке. Закусили, конечно, шоколадом. Ребята шутили — поднимали стаканы сгущенного молока и провозглашали тосты за процветание спутника Земли.
После обеда отец приказал отдыхать, и все улеглись на удобном широком матраце прямо на полу. Сейчас и я лягу рядом с отцом, авторучка валится из рук…
Солнце здесь не заходит, а только опускается до линии гор, и, кажется, катится по далеким горным массивам. Какое сегодня число? Надо спросить отца…
Первым открыл глаза Иван Макарович. Некоторое время, пока окончательно не проснулся, он с удивлением глядел вверх — там сияли многочисленные приборы, словно чьи-то большие, загадочные глаза. Где это он и почему свет отражался от каждого предмета — от приборов, от разных больших и маленьких никелированных ручек и кнопок, от стен, обитых желтой кожей, от кресел, — от всего, что было вокруг? Отражался и бил прямо в глаза, кладя на сетчатку разнообразные изображения. Это постепенно возбуждало мозг, и Плугарь проснулся окончательно. Да, это не сон, это действительность! Они на Луне, и надо, надо действовать.
Он сел, поглядел на Ольгу, лежавшую на боку, словно она прислушивалась к чему-то, на своих помощников, которые раскинулись в безмятежном сне. Ему было жаль их будить. Но программа исследований огромна, а запасы кислорода и продуктов ограничены, дорог каждый час.
Иван Макарович поднялся и коснулся Олиного плеча. Она сразу же проснулась.
— Вставай, — сказал он почему-то тихо. — Буди хлопцев.
Ольга протерла кулаками глаза. «Совсем еще ребенок», подумал Иван Макарович и подошел к иллюминатору. Ольга тем временем вскочила, — несколько полная в своем лыжном костюме.
— Земляки! Подъем!
Хлопцев словно пружиной подкинуло. Потягивались, — отдохнувшие, сильные.
— Это верно, что здесь мы земляки! — сказал Загорский. Ничего не скажешь, хоть на земле и родились за тысячи километров друг от друга.
— Где родились, неважно. Главное, что мы с Земли, а значит земляки, — присовокупил Милько.
— Э, нет! — возразила Ольга. — Если подходить с такой точки зрения, то правильнее сказать о нас «земляне», так же как о жителях Марса «марсиане»…
— Ну, ладно, земляки или земляне, — вмешался Плугарь, отдохнули?
— Да, Иван Макарович! — в один голос ответили Милько и Загорский.
— Вот и хорошо. Теперь, значит, за работу. Сегодня мы должны собрать и испытать наш вездеход.
— Сейчас мы вдохнем в него душу, — кивнул головой Милько и бросился открывать багажники, в которых были сложены многочисленные части и детали вездехода, — они везли его в разобранном виде. Загорский помогал товарищу, а когда ящики и пакеты были извлечены, в работу включился и Иван Макарович.
— Да мы и сами управимся! — сказал Загорский. И он говорил искренне. Юноши считали, что собрать вездеход — дело совсем легкое. Но они не учли одного: условия на Луне очень отличаются от земных… И вскоре они это почувствовали — как только начали выносить все эти ящики и пакеты из корабля на поверхность Луны. Всем пришлось одеть скафандры, обвешаться кислородными баллонами. Это, конечно, очень затрудняло и замедляло работу.
Делали так: клали ящик в воздушный шлюз и выкачивали воздух. Потом открывали люк и при помощи прочной веревки спускали груз вниз. Это было много легче, чем на Земле, ибо мускульная сила людей оставалась прежней, а вес предметов на Луне уменьшился в целых шесть раз! Тут даже профессор, человек, не привыкший к физическому труду, — мог поднять намного больше, чем тяжелоатлет на Земле! Однако снимать с ракеты, которая огромной сигарой высилась над поверхностью Луны, многочисленные детали машины, а потом собирать, монтировать их, «вдыхать душу», по выражению Михаила Милько, — дело сложное. Но работа не прекращалась ни на минуту. Если бы на Луне были жители, они увидели бы такую картину: из люка высоченной ракеты, опиравшейся металлическими треногами на каменистую поверхность Луны, спускался на веревке ящик. Внизу отвязывала его и отодвигала в сторону высокая фигура с большущей круглой головой (это был Загорский). Веревка поднималась и исчезала в чреве ракеты, чтобы вскоре снова спустить ящик или какую-нибудь деталь. А когда выгрузку закончили, из люка, сперва по металлическим скобам, потом по лестнице спустились еще два большеголовых существа (Милько и профессор). Сходили по одному, осторожно, держась за верхнюю ступеньку и нащупывая ногой нижнюю, хотя могли бы просто спрыгнуть.
