– И откуда это все берется? Она же почти не ест... Держись, дорогая, мы должны убрать все это с тебя.
Преданный Боб Бандольер пытается двумя пальцами стянуть мокрое полотенце, дергая его за складки. Из-под полотенца появляются острые, как ножи, кости таза и удивительно густой кустик на лобке – удивительно потому, что Фи ожидал увидеть лысый, розовый кусочек кожи, что-то вроде того, что бывает между ног у кукол. Если вся остальная кожа у мамы цвета пожелтевшего молока, то места, скрытые под полотенцем, отличались буйством красок: молочно-шоколадные пятнышки и большие пятна, разбросанные по пламенеющим красным бедрам, и настоящие клочки и куски голубой и зеленой плоти, исчезающие там, где должны находиться ягодицы. Вот из этой раны, окруженной испаряющейся плотью, исходил запах, наполнявший всю квартиру.
Сердце Фи заледенело, и дыхание в легких превратилось в лед.
Глубоко в дыре рваной плоти, которая была маминым низом, полоской белела кость.
Отец провел капающей губкой у нее под руками, по зарослям на лобке и красно-серой, обвисшей плоти между ног. Через каждые несколько секунд отец выжимал губку в ведро. Он пошлепал по громадным пролежням.
– Это появилось совсем недавно, я думал, такого не будет, если держать ее в чистоте, но... что ж, я делаю все, что могу.
Он потрогал странно жесткую нижнюю простыню.
– Видишь это? Резина. Просто вытираешь, и она опять как новенькая. Если бы не эта штука, нам бы уже пришлось сменить не один матрас. Правда, милая?
Его отец знал, что он в кино.
– Принеси мне еще одно полотенце и простыню из бельевой.
Когда Фи снова вернулся в комнату, отец вытирал резиновую подкладку чистым куском старого полотенца. Он кинул полотенце сверху на груду простыней и взял чистое белье из рук Фи.
– Теперь мы с тобой команда.
Он положил белье на край кровати, выполоскал губку и легко и быстро протер резиновую штуку.
– Не знаю, рассказывал ли я тебе когда-нибудь о своей войне, – сказал он. – Теперь ты уже достаточно взрослый, чтобы начать кое-что понимать.
Фи казалось, что сердце его совсем перестало биться. Во рту стало сухо, как в пустыне.
– Эта война совсем не пикник.
Боб Бандольер наклонил свою жену на бок и протер под ней, взял свежее полотенце, расстелил и опустил Анну на место. Ногти на ее ногах щелкнули друг о друга.
– Я хочу рассказать тебе кое-что – это имеет отношение к розам. – Он с улыбкой посмотрел на Фи. – Ты же знаешь, как я отношусь к розам.
Фи знал, как отец относится к розам.
В ногах у Анны Бандольер Боб развернул чистую простыню и, взмахнув ею, как парусом, накрыл ее тело.
– Я сходил с ума от роз даже тогда. Но я такой человек, я не просто их выращивал, я ими интересовался. Я их изучал.
Он подоткнул простыню под матрас.
Боб Бандольер расправил простыню на теле жены, и Фи увидел, как он мысленно представляет себе туннель за отелем «Св. Олвин».
– Есть один сорт, один цвет роз, который пока никому и никогда не удавалось вырастить. Никогда на свете не было голубой розы. По-настоящему голубой. Ее можно назвать Святым Граалем.
Отец поднял маме одну руку, потом другую и просунул под них простыню.
Он отступил назад, чтобы оценить простыню. Еще раз резко дернул ее, чтобы лежала ровно. Затем снова отошел назад с видом художника, оценивающего только что законченное произведение.
– А все дело в энзиме. Энзим контролирует цвет розы. С годами мне удалось кое-что разузнать об энзимах. В общем, энзим – это биологический катализатор. Он ускоряет химические реакции, при этом не изменяясь. Хочешь – верь, хочешь – нет, но Миллхэйвен, этот городишко – один из мировых центров по исследованиям энзимов для пивоваренных заводов. Энзимы нужны для ферментации, а без ферментации пива не получится. Когда удалось кристаллизовать энзим, выяснилось, что это белок. – Он показал пальцем на Фи. – Ладно, дальше возникла большая проблема. Энзимы очень требовательны. Они вступают в реакцию только с очень маленьким количеством молекул. А некоторые из них реагируют только с одной молекулой!
Он поднял указательный палец к потолку.
– А теперь, что это значит применительно к розам? Это значит, что ты должен быть чертовски хорошим химиком, чтобы создать голубую розу. Тут-то и кроется причина того, что никто пока не смог ее вырастить.
Он сделал паузу для пущего эффекта.
