Затаив дыхание, он ждал, что будет дальше. Он увидел, что был меньше, чем представлял себе, и что под полосками крови на лице бледен от страха. Грудь, руки и спину покрывали синяки. Он увидел, что схватил мать за руку, – он не знал, что делает это.
По телу матери прокатилась волна. Начавшись у лодыжек, она прошла по ногам до бедер, по животу и докатилась до груди. Могучие руки нашли, что хотели, и теперь они никогда не отпустят свою добычу.
Лицо ее вытянулось так, будто она увидела что-то безвкусное. Они оба, его тело и он сам, наклонились над кроватью. Волна прокатилась по горлу и ушла в голову. Что-то внутри Фи ухватило самое его существо и стиснуло. Земля ушла из-под ног. Тихий взрыв трансформировал форму и давление воздуха, изменил цвет, изменил все вокруг. Последняя конвульсия очистила ее лоб от морщин, голова опустилась на подушку, и это был конец. В какой-то момент он видел, или ему показалось, что он видел, как что-то маленькое и белое устремилось к потолку. Фи снова был в своем теле. Он отшатнулся от кровати.
Отец крикнул: «Эй? Эй!»
Фи завопил – он совсем забыл, что по другую сторону кровати спал его отец.
Опухшее лицо Боба Бандольера появилось над серединой тела, лежащего на кровати. Он протер глаза и заметил залитые кровью простыни. Отец пошатнулся.
– Убирайся отсюда, Фи. Здесь тебе не место.
– Мама умерла, – сказал Фи.
Отец обежал вокруг кровати так быстро, что Фи даже не смог различить, как он двигается, – он просто появился рядом и толкнул его в сторону двери.
– Делай, что говорю, и немедленно.
Фи вышел из комнаты.
Отец закричал:
– С ней будет все в порядке!
По холодному полу голыми ногами Фи дошел до кушетки в гостиной и лег.
– Закрой глаза, – сказал отец.
Фи послушно закрыл глаза. Когда он услышал, как хлопнула дверь в спальню, то открыл их снова. Раздался мокрый шлепок, простыни упали на пол. Фи позволил себе мысленно вернуться к тому, что произошло. Он слышал нечеловеческий, глухой звук, вырывающийся из его собственного горла. Он стал барабанить ногами по краю кушетки. Что-то из живота подкатило к горлу и наполнило рот вкусом блевотины. Мысленно Фи наклонился над кроватью и разгладил морщинки на лбу у матери.
Дверь в спальню снова хлопнула, и Фи закрыл глаза.
Боб Бандольер быстро прошел через гостиную.
– Тебе надо в постель, – сказал он, но уже без гнева.
Фи лежал с закрытыми глазами. Отец пошел в кухню. Из крана хлынула струя воды, открылся ящик, один об другой зашуршали пакеты, ящик закрылся. Все это уже случалось раньше и потому успокаивало. Фи представлял, как Чарли Карпентер за рулем своей моторной лодки мчится по гладкому озеру. Бородатый человек в арабской одежде поднимает голову и выпивает последнюю каплю из огромной чашки. Теплая жидкость падает на язык, и по вкусу она напоминает хлеб, только обжигает, если ее проглотить. Отец пронес мимо него ведро воды, и от ведра разнесся сладкий запах чистоты, издаваемый моющим средством. Дверь спальни снова хлопнула, и Фи открыл глаза.
Глаза были все еще открыты, когда Боб Бандольер вышел с ведром и губкой в одной руке и огромной кучей красного тряпья в резиновой подкладке, с которой капало, в другой руке.
– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он Фи. – Подожди, я отнесу все это вниз.
Фи кивнул. Отец пошел в сторону кухни и ступенек в подвал.
Внизу забурчала и забулькала стиральная машина. Раздались шаги вверх по лестнице, дверь закрылась. Хлопнула дверка шкафчика, потом звук жидкости, льющейся из бутылки. Боб Бандольер вернулся в гостиную. На нем была вытянутая футболка и полосатые трусы, а в руке он держал наполовину наполненный стакан виски. Волосы его стояли дыбом, а лицо было все еще опухшим.
– Это нелегко, мальчик.
Он поискал глазами место, где бы сесть, сделал три или четыре шага назад и опустился на стул. Посмотрел на Фи и глотнул из стакана.
– Мы сделали все, мы сделали все, что могли, но все напрасно. Нам будет тяжело обоим, но мы поможем друг другу выкарабкаться. Мы станем друзьями.
Он выпил, не сводя глаз с сына.
– Хорошо?
– Хорошо.
– Вся наша помощь и любовь, которую мы отдавали маме, – все это не помогло. – Он сделал еще глоток. – Она умерла этой ночью. Очень тихо. Она не страдала, Фи.
– Ох! – произнес Фи.
– Когда ты пытался привлечь ее внимание, она уже была почти мертва. Она уже была почти на небесах.
– Охо-хо, – только и сказал Фи.
Боб Бандольер уронил голову и некоторое время смотрел вниз. Почесал затылок. Глотнул еще виски.
