- Так, значит, и другие могут оказаться живы? - Спросила Ирса. - А Ган Лостер?
- Его расстреляли вместе с Правительством здесь, на площади. Это видели тысячи людей. Это покзазывали по телевидению.
- Мне очень жаль. Если бы нас кто нибудь вызвал раньше, этого могло бы не быть.
- Вы могли что-то сделать?
- У нас есть большой опыт в проведении спецопераций. В определенной ситуации мы можем вытащить любого человека откуда угодно. И для этого не нужна большая сила.
- И как? - Спросил Филлер.
- Это наша тайна. Мы не имеем права ее раскрывать кому либо.
Переговоры продолжались не долго. Через полчаса Ирса и Мари получили бумаги, по которым им давались чрезвычайные полномочия. Им разрешалось находится везде, проводить любые расспросы и производить любые действия.
А Филлер, как Командующий Сопротивления объявлялся главой Временного Правительства Норьена.
Ирса и Мари после часового интервью с теле и радиорепортерами отправились к своей машине и улетели.
Истребитель приземлился за городом, преобразовался в машину и через несколько часов две ливийские кошки въехали в город с другой стороны. Пост сил Сопротивления пропустил их сразу и люди с радостью приветствовали двух инопланетянок. Они уже знали обо всем.
- Как думаешь, Мари, сколько продлится эта слава? - Спросила Ирса.
- Ровно столько, сколько мы будем ее поддерживать. - Ответила Мари. - Думаю, нам это будет на руку какое-то время.
Так и получилось. Двух ливийских кошек встречали везде с распростертыми объятиями. Они поселились в одной из лучших гостиниц столицы. Ее хозяин отказался от всякой оплаты. Для него это была хорошая реклама. Ирса и Мари встретились с Райсом Филлером. Репортеры вспомнили о Синре и слава двух ливийских кошек переросла все границы. Им пришлось нанять специальную группу охраны, которая держала фанатов на расстоянии.
С деньгами не было никаких проблем. Предложений о платных выступлениях, интервью, телерепортажах было хоть отбавляй и Ирса с Мари пользовались ими.
- Скажите, вам было трудно во второй раз спасать людей? - Спрошивал корреспондент.
- Спасать людей всегда трудно. - Ответила Ирса.
- А где было сложнее здесь или на Синре?
- На Синре. Здесь в любом случае у людей была надежда на выживание. Они могли уйти в лес, могли затаиться, могли даже прикинуться, что работают на военную хунту. Там такого не было. Там было только одно. Либо все погибли бы, либо выжили.
- Но На Синре почти все погибли.
- Я имела в виду не тех людей, которые были на Синре, а тех, которых эвакуировали с пятой, шестой и седьмой планет. На самой Синре практически никто не выжил. Выжили только те, кто успел удрать в последнюю секунду.
- Вы говорите удрать, а не спастись?
- Да. Тогда дело было именно так. О спасении никто в те моменты не думал. Тогда было лишь одна возможность. Либо ты удрал, либо погиб. Времени на размышеления не было.
- Вы знаете что там взорвалось?
- У нас есть только предположения, что это были какие-то эксперименты на планете. Что именно, мы не знаем.
- Скажите, вы когда нибудь убивали людей?
- Да.
- Когда?
- Несколько дней назад, например. Были убиты тысячи людей и мы участвовали в этом.
- Я имею в виду не войну, а другие ситуации. В мирное время.
- Мы работали в космической полиции. Когда имеешь дело в преступниками, не редко приходится убивать. Да, мы убивали людей.
- Что вы при этом чувствовали?
- Ужас, страх, ненависть. Много чего. Каждый раз это было по своему.
- Вы считаете, что у вас есть право убивать людей?
- Да.
- Почему?
- Хотя бы потому что люди много раз убивали нас.
- Вы считаете, что убийство может быть добрым делом?
- Никогда. Убийство это всегда зло.
- Да же если вы убиваете того кто убивает других?
- Да.
- Но, если вы не убьете, он убьет больше и это будет злом, а не то что вы убьете его.
- Злом будет и то и другое. Только одно будет большим злом чем другое. В ситуациях, когда зло неизбежно, мы выбираем наименьшее.
- Вы считаете, что надо казнить всех военных, принимавших участие в перевороте?
- Нет. Мы считаем, что казнить вообще никого не нужно. Это самая крайняя мера, которую лучше никогда не применять.
- Но они убивали мирных жителей.
- Вы хотите уподобиться им? Я думаю, будет лучше, если их всех посадить в клетку, выставить на площади и показывать как зверей. Что бы каждый человек мог подойти и плюнуть им в лицо. Смерть это слишком легкое наказание для них.
- Но таких людей тысячи и десятки тысяч. На всех не хватит клеток.
- Война это массовое преступление. Но, если после войны устраивать массовые казни, то это еще большее преступление. Солдаты это исполнительные машины, которые делали то что им приказано. Они не виноваты в том что их командиры приказывали расстреливать мирных жителей. Мы считаем, что весь рядовой состав армии противника должен понести только условное наказание. Их надо заставить работать на восстановление разрушенного, например. А если их расстреливать, то после этого придется расстреливать тех кто их расстреливал.
- Почему?
- Потому что солдаты тоже люди. И это говорим вам мы. Мы сами не люди и нам лучше видно кто человек, а кто нет.
