Авиационный офицер Дудник, отдыхая на пляже, знакомится с очаровательной девушкой. Пытаясь показать себя с наиболее выгодной стороны и произвести на собеседницу впечатление, он выбалтывает ей военную тайну: на советский флот поступает суперсамолет под названием "Голубая стрела". Более того, девушка узнает точное время проведения первого испытания новой модели, но оказывается шпионкой. В результате этой встречи секретная информация о техническом составе самолета оказывается в руках разведки вероятного противника, которое высылает подводную лодку в район Черного моря, чтобы выкрасть определенную деталь самолета, для чего необходимо сымитировать его катастрофу во время испытаний…
Едва Кузнецов успел снять фуражку, повесить ее на вешалку и вытереть платком лысую бугристую голову, дверь приоткрылась и с порога раздался голос старшего лейтенанта Егорьева:
— Разрешите, товарищ подполковник?..
Распахивая окно, Кузнецов через плечо добродушно покосился на офицера:
— Разрешаю…
За окном влево и круто вниз спускалась длинная лестница. В свете утреннего солнца ее каменные ступени казались белыми-белыми. По обочинам лестницы сбегали, заворачивая к невидимому отсюда морю, две шеренги веселых близнецов-кипарисов. Вдали клубился парковой зеленью склон горы — со штрихами аллей и яркими вкраплинами светлых зданий санаториев. Воздух был хрустально прозрачным и, как парфюмерный магазин духами, насыщен утренне-сочным ароматом зелени и моря.
— А все же у нас в тайге воздух лучше, — подумал вслух Кузнецов. — И вообще…
И, круто повернувшись, — коренастый, небольшого роста — снизу вверх взглянул на высокого Егорьева:
— Докладывайте.
— В два часа ночи наши «слухачи» засекли работу неизвестного радиопередатчика. С интервалом в три минуты он дважды послал в эфир одну и ту же шифровку, после чего умолк.
— Записать успели?
— Да. Вот…
Егорьев, подойдя к столу, раскрыл папку, которую до этого держал в руке, и подал подполковнику бумажку, покрытую черточками и точками.
— Запеленговать рацию, — продолжал старший лейтенант, — тоже успели. Линия пеленга шла через бухту, пересекая мыс Хорас, и уходила в море. Бухта была абсолютно чистой — передатчик, видимо, прятался где-то на мысе…
— Постойте. Почему вы немедленно не доложили мне об этом? — уколол Егорьева взглядом подполковник.
Старший лейтенант спокойно выдержал взгляд начальника:
— Не видел необходимости, товарищ подполковник. Я, как оперативный дежурный, на свою ответственность принял решение: поднял шифровальщика, приказал ему немедленно взяться за дешифрование радиограммы, а сам с лейтенантом Мякиным выехал на мыс Хорас.
Глаза подполковника подобрели.
— И что же там?
— На гребне Хораса мы обнаружили свежие следы автомобиля «Москвич»: машина свернула с шоссе, через двести метров остановилась на линии пеленга, простояла там, судя по следам от масла, капавшего из картера, минут десять, затем развернулась и ушла обратно. Пассажир или пассажиры из машины не выходили.
— Не глупы. Ну, а машина свою «визитную карточку» оставила?
— Да, товарищ подполковник: левое переднее колесо имеет незначительную «восьмерку», а протектор правого заднего — оригинальную выщербину. Вот я сфотографировал ее отпечаток.
— Хорошо. Дальше?
— Дальше я приказал лейтенанту Мякину разыскать по имеющимся приметам этот «Москвич», а сам вернулся и…
— Радиограмма дешифрована?
— Нет еще, товарищ подполковник, — вздохнул Егорьев, будто сам был повинен в этом, — шифр сложный, посмотрите сами, какие группы. Да и на каком языке — неизвестно.
— Дешифровать — это сейчас самое важное. Немедленно передайте по «ВЧ» копию шифровки в шифровальный отдел.
— Отправлено, товарищ начальник. Вернулся с Хораса, смотрю — шифровальщик наш уже взмок весь от старания, а ключа не найдет. Ну, и отправили в отдел.
— Правильно. Все правильно. Но…
Подполковник быстро обошел стол, сел в кресло
и, разглядывая бумажку с перехваченной шифрограммой, поморщился, сильно потер ладонью лысину. Потом спокойно и серьезно сказал Егорьеву:
— Сложное положение. Понимаете, Василий, начинаются учения флота. А тут «стучат» черт знает что, — ткнул он ногтем в шифровку. — От срока ее расшифровки, возможно, зависит очень много, а расшифровать, пожалуй, сможет только отдел…
— Или сам автор, если мы его «очень попросим».
Кузнецов невесело улыбнулся.
— Вы полагаете, что сейчас, когда по всему побережью снуют тысячи машин, Мякин так легко и быстро отыщет этого «Москвича» с протекающим картером?
— Он уже сорок минут наблюдает за этим «Москвичом», Сергей Сергеевич, — отпарировал Егорьев.
Подполковник чуть покраснел, и глаза его вновь стали колючими. Зная его вспыльчивость, старший лейтенант поторопился объяснить:
— Товарищ подполковник, я же не закончил доклад. Оставив Мякина на мысе и условившись о связи, я вернулся на дежурство и вскоре получил срочное донесение от нашего сотрудника. Вот, пожалуйста, — Егорьев подал начальнику листок бумаги, добавив: — Речь идет о женщине, которая вызвала у нас подозрения.
Кузнецов прочитал:
«С. К. вчера вечером выехала на своей машине и остановилась у бульвара. На мой вопрос ответила шуткой, что едет на прогулку с «интересным инкогнито» на два — три часа, «Интересным инкогнито» оказался неизвестный в военно-морской форме. С. К. имела при себе кожаный чехол фотоаппарата-зеркалки, но есть подозрение, что вместо фотоаппарата в нем находился какой-то другой прибор или аппарат. Ни через три часа, ни позже домой она не вернулась. Учитывая возможную важность этого, срочно сообщаю о замеченном».
Проследив, как начальник пробежал глазами строчки, Егорьев продолжал:
