Первое, что бросилось ей в глаза при пробуждении в день праздника, был один из ее черных чулок, который висел туго набитым в камине спальни мадам Жозен. «Леди Джэн» бросилась рассматривать, что находилось в чулке. Эдраст, этот мот, всегда нуждавшийся в деньгах, и тот вспомнил малютку: он поднес ей богато разодетую куколку, пояс которой был украшен дорогой пряжкой. Пряжка предназначалась, конечно, не кукле, а самой «леди Джэн». За поясом куклы торчала изящная визитная карточка с надписью крупными буквами: «Эдраст Жозен поздравляет с праздниками». Затем на столе оказалась корзина с фруктами от мосье Жерара; тут же «леди Джэн» отыскала точно притаившегося в зелени прелестного желтого утенка и сейчас же догадалась, что он прислан от Дианы.
Это были первые домашние сюрпризы. Новые удовольствия ожидали ее у Пепси; та непременно требовала, чтобы ее сделали свидетельницей радости своего маленького друга, и распорядилась так, чтобы в ее комнате, рядом с рабочим столом, был поставлен столик пониже. На нем расставили все подарки, присланные от семьи Пэшу. Маделон и Пепси присоединили к ним свои сюрпризы и стол покрыли сверху скатертью. Как только «леди Джэн» вбежала в комнату, скатерть сняли — и ее глазам представилась целая груда игрушек, кукол, книг с картинками и прочее.
Из всех подарков «леди Джэн» больше всего дорожила серебряным наперстком — от Пепси, уточкой — от Дианы и тетрадкой с музыкальными пьесами — от Маделон.
Когда первый пыл восторга миновал, «леди Джэн» пообедала со своими друзьями и осталась у них, по обыкновению, на весь день.
— Мне очень нравятся праздники, — говорила Пепси, когда они остались вдвоем с «леди Джэн», — приезжает тетя Модя со всеми своими детьми, привозит нам конфет, кучу гостинцев из деревни, мальчики затевают фейерверк. На улице с утра до вечера езда, нарядные толпы людей гуляют, а вечером пускают ракеты, римские свечи. Все такие веселые, поздравляют друг друга с Новым годом! Так хорошо!
В эту минуту в комнату вошла «Мышка»; зубы ее так и сверкали, и широкая улыбка освещала ее смуглую физиономию. Она подошла к Пепси и «леди Джэн» с каким-то таинственным видом.
— Я вас, барышни, не поздравила с праздником, — сказала она на своем ломаном английском языке, — мне и в голову не приходило, что в этот день раздают подарки. Денег у меня нет на покупку кукол или игрушек — я вам принесла в подарок коврижку; говорят, она вкусная. Кушайте на здоровье! — и, говоря это, маленькая негритянка развернула большой лист желтой бумаги и вывалила на стол толстую коврижку из самой черной грубой муки.
Пепси сказала правду: праздник прошел очень весело. Приехали дети Пэшу, как было обещано, и навезли кучу гостинцев и сладостей. Какой был обед! «Леди Джэн» долго его вспоминала. Тетя Модя, не желая оставлять мужа одного в праздничный день, утром же вернулась к себе на ферму, а детям разрешила остаться до вечера.
Когда гости уехали и в скромной комнатке Пепси водворилась обычная тишина, «леди Джэн» заметила, что праздник прошел очень весело.
— А вот погоди! — говорила Пепси, таинственно улыбаясь — Наступит день карнавала, и тогда ты увидишь, как у нас веселятся!
Любопытство «леди Джэн» было сильно задето словами Пепси, и она с нетерпением стала ждать указанного дня. Время летело для нее незаметно среди ежедневных уроков и репетиций. Пепси учила ее читать, писать и шить; Диана заставляла ежедневно повторять гаммы, к немалой досаде старушки, которая настаивала, что девочка слишком еще мала, чтобы ей ломали руки бесконечными упражнениями.
За уроком музыки и пения следовала репетиция танцев, что всегда было огромным развлечением для Пепси и «Мышки». Пепси играла роль очарованного зрителя, а «Мышка» всячески старалась заменить мосье Жерара, становясь против танцующей девочки и хлопая в ладоши. Но что было всего уморительнее, это — живое участие голубой цапли, силившейся подражать своей юной хозяйке. Она то величаво выступала длинными ногами, то неуклюже прыгала на одном месте, то порхала из угла в угол, взмахивая тяжелыми крыльями и далеко уступая в грации старичку Жерару.
Раз как-то «Мышке» пришлось проходить мимо овощной лавки старичка Жерара, и ей удалось быть свидетельницей урока танцев, который «леди Джэн» брала у бывшего балетмейстера. С этой минуты черномазая плутовка не могла без хохота смотреть на маленького профессора танцев.
