Говоря это, модистка приветливо пожала руку приятельнице, почти сбежала с крыльца магазина и через пять минут скрылась за углом ближайшей улицы.
Проводив глазами мадам Журдан, Жозен глубоко задумалась.
— Она собирается ко мне приехать! — вслух проговорила она — Это невозможно! Я не могу ее видеть, не могу признаться, откуда я добыла этот ящичек. Мне необходимо бежать отсюда. Я должна скрыться куда-нибудь подальше.
Жозен торопливо надела лучшее свое платье, мантилью, шляпку и, уходя из дома, крикнула через окно «леди Джэн», сидевшей по обыкновению у Пепси в гостях, что она идет по делам и, может быть, долго не вернется.
День клонился к вечеру, когда Жозен, изнемогая от усталости, шла по узенькому переулку на окраине города, чуть ли не в нескольких милях от улицы «Добрых детей». Вдруг она увидела, что перед нею останавливается фура, запряженная двумя мулами. Фурой правил Старый негр.
— Это ты, Пит? — воскликнула мадам Жозен, останавливаясь перед фургонщиком.
— Кому и быть, как не мне, миссис Паулина. Не могу и сказать, как я вам рад! — сказал, осклабившись, негр.
— И я, Пит, также очень довольна, что встретила тебя, — сказала, слегка улыбнувшись, Жозен, — Ты, как видно, обзавелся уже фурой? Она твоя?
— Положим, не совсем моя, миссис Паулина. Я беру ее напрокат, а сам езжу погонщиком.
— Именно погонщика-то я и ищу, чтоб перевезти свой багаж и сундуки сегодня ночью, — напирая на последние слова, сказала Жозен.
— Сегодня ночью, миссис Паулина? У нас не принято работать по субботам, да еще когда темно.
— Да ты мне скажи прежде, что ты берешь за каждую фуру с полным багажом?
— Я обыкновенно беру по два доллара с фуры, и то с условием, чтобы не слишком далеко ехать, — проговорил, подумав немного, старый негр.
— Правду сказать, ехать тебе придется далеко. Я живу теперь на улице «Добрых детей».
— О, миссис Паулина! Сегодня ночью мне невозможно приехать к вам за вещами. Мои мулы и без того слишком устали.
Мадам Жозен замолчала и с минуту подумала.
— Видишь ли, Пит, — сказала она решительным тоном — В память прошлого выслушай меня и исполни мою просьбу. Не расспрашивай ни о чем, а только слушайся. Помни еще одно — держи язык за зубами. Отведи сейчас своих мулов в конюшню, накорми их досыта и дай им хорошенько отдохнуть. Ко мне на квартиру приезжай вечером, в десять часов. Если ты сумеешь устроить все спокойно, без суеты, я тебе заплачу за фуру десять долларов.
— Десять долларов, миссис Паулина? — Старик негр лакомо облизнулся. — Деньги хорошие, но ведь и дорога-то, дорога какая длинная!
— Времени тебе на это вполне достаточно, нечего торопиться. Привези на помощь работника и поставь фуру на боковой улице. Я хочу, чтобы ты уложил весь багаж и сундуки вдали, а главное, чтобы все это тихо делалось. Помни, Пит, чтобы никакого шума не было.
— Слушаю, миссис Паулина; явлюсь к вам ровно в десять. Вы, значит, исполните слово: заплатите мне десять долларов?
— Как сказала, так и сделаю. А теперь прощай, — проговорила старуха, заковыляв опять по направлению к своему магазину.
Впоследствии соседи мадам Жозен нередко вспоминали, как в упомянутую ночь они все предурно спали. Им все мерещились какие-то тяжелые сны, слышали необыкновенный, таинственный шепот и ходьбу. А так как на заре этого дня разразилась сильная гроза, то женщины решили, что всему слышанному ими причиной было электричество.
Пепси, впрочем, уверяла, что она не бредила, а ясно слышала крики «леди Джэн», звавшей ее на помощь, а потом будто раздавался шепот мужских голосов, осторожный стук колес и другие какие- то странные звуки. Мать Пепси насилу уговорила ее успокоиться и заснуть.
Бедную Пепси до такой степени расстроила бурная ночь, что она на другой день проснулась совсем больная. Грустная, бледная сидела она на обычном своем кресле и не сводила глаз с окон мадам Жозен, с нетерпением ожидая, чтоб та открыла ставни и отперла входную дверь.
Но — странное дело! — пробило уже восемь часов, а у соседей
не было видно признака жизни. Молочник чуть не оборвал звонок главной двери; булочник, мясник и все остальные торговцы надрывались, вызывая из-за запертых дверей хозяйку. Пробило уже десять часов, а окна квартиры мадам Жозен все оставались упорно запертыми.
Наконец Пепси не выдержала.
— Ступай сейчас и разузнай, отчего там все молчат, — сказала она своей верной «Мышке».
Та давно уже сгорала от любопытства и поэтому стремглав бросилась во внутренний двор соседей. Постучав несколько раз в кухонную дверь и не получив ответа, она, недолго думая, вскарабкалась по плинтусу к ближайшему окну, заглянула в задние комнаты, как кошка соскочила назад на землю, а затем бросилась к своей барышне — бледная, с выражением дикого испуга в глазах.
— Ах, что случилось, мисс Пепси! — залепетала она. — Ведь со-седки-то наши уехали; клочка бумажки не осталось в комнатах. «Леди Джэн» исчезла и старая дама также!
