Для Эмили он был тренером. Он делал Кейт уколы инсулина, когда она болела. Он был хорошим мужем для Шарон. Все эти годы.
Это было правдой.
Лимузин свернул на Ларчмонт-авеню, направляясь в сторону берега. Рааб напрягся. Все более знакомые дома по сторонам. Там жили люди, которых он знал. Люди, чьи дети учились в школе вместе с его детьми.
На Си-Уолл лимузин свернул направо, и теперь перед ними осталась короткая дорожка, ведущая к большим столбам из песчаника и далее к огромному особняку в стиле эпохи Тюдоров.
Рааб осторожно вздохнул.
Он знал, что подвел их всех, не оправдал их доверие, веру в себя. Но возврата назад не было. И еще он знал, что то, что произошло сегодня, вовсе не конец.
Когда правда выйдет наружу, он подведет их куда больше.
– Хочешь, чтобы я с тобой пошел? – спросил Мел, сжимая руку Рааба. Машина остановилась.
– Нет, – покачал головой Рааб.
Это был всего лишь дом. Дело было в людях внутри его. Что бы он ни натворил в жизни, семья всегда была для него главным.
– Я должен это сделать сам.
Кейт была с матерью и Эм в кухне, когда к дому подъехал черный лимузин.
– Это папа! – закричала Эмили, которая даже не успела еще переодеть свою спортивную форму. Она рванулась к входной двери.
Кейт уловила колебание матери. Как будто она не могла сдвинуться с места. Или боялась. Как будто она боялась того, что должна была увидеть за открывшейся дверью.
– Все будет в порядке. – Кейт взяла мать под руку и повела к двери. – Ты же знаешь, что бы ни случилось, с папой все будет в порядке.
Шарон кивнула.
Они смотрели, как он вылезает из машины, за ним – Мел Кипштейн, которого Кейт не раз видела в клубе. Эмили рванулась вперед и повисла на шее у отца.
– Папа!
Рааб просто стоял, обнимая ее и глядя на стоящих на крыльце Кейт и жену поверх плеча младшей дочери. Лицо у него было серым. Он боялся даже смотреть прямо на них.
– Ох, Бен… – Шарон медленно спустилась по ступенькам, по щекам катились слезы. Они обнялись. Это было объятие, проникнутое болью и неуверенностью.
– Ягодка. – Глаза отца посветлели, когда он остановил свой взгляд на Кейт. – Я рад, что ты здесь.
– Где же мне еще быть, папа. – Кейт сбежала по ступенькам и тоже обняла отца и положила голову ему на плечо. Она никогда раньше не видела на лице отца стыд.
– И ты здесь, чемпион. – Он протянул руку и взлохматил густые волосы сына.
– Привет, пап. – Джастин прислонился к нему. – Ты в порядке?
– Да. – Он с трудом улыбнулся. – Теперь да.
Они все вместе вошли в дом.
Этот большой дом у моря никогда не был настоящим домом для Кейт. «Дом» был более скромным, небольшое ранчо в Гаррисоне, где она выросла, совсем недалеко от Ларчмонта. У нее там была маленькая угловая комнатка, завешанная плакатами с группой «Ю-Ту» и Гвинет Пэлтроу. Там был заросший прудик в конце двора и хорошо был слышен шум проходящего рядом шоссе.
Но когда она оканчивала школу, Рааб купил этот дом. Он всегда мечтал о таком доме – с огромными греческими окнами, выходящими на море, гигантской кухней, где всего было по два экземпляра, пижонским театром в огромном подвале и гаражом на пять машин.
Они все уселись в гостиной с высоким потолком. Кейт вместе с матерью сели у камина, Эмили устроилась на коленях у отца, который сел в кресло с высокой спинкой. Джастин пристроился на диванчике.
Наступила пугающая, неприятная тишина.
– Давай начнем с того, что ты нам расскажешь, как прошел твой день, – сказала Кейт, стараясь снять напряжение. – Или ты хочешь послушать про мои дела?
Отец невольно улыбнулся.
– Прежде всего, – сказал он, – я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пугался. Вам предстоит услышать обо мне неприятные вещи. Но вам следует знать главное – я невиновен. Мел говорит, что мы можем выиграть дело.
– Разумеется, мы знаем, что ты невиновен, Бен, – сказала Шарон. – Вот только в чем ты невиновен?
Рааб нервно перевел дыхание и осторожно переместил Эмили на ближайшее кресло.
– Отмывание денег. Заговор с целью совершить мошенничество. Помощь и подстрекательство в криминальной деятельности. Этого достаточно?
– Заговор… – Шарон смотрела на него с отвисшей челюстью. – Какой заговор, Бен?
– Главное, они обвиняют меня в том, – он переплел пальцы, – что я поставлял товар людям, которые затем использовали его в дурных целях.
– Товар? – повторила Эмили, ничего не понимая.
– Золото, солнышко, – пояснил Бен.
– И что в этом плохого? – возмутилась Кейт. – Ты же занимаешься торговым бизнесом, разве не так?
– Поверь мне, я пытался им это доказать. Но так вышло, что я совершил ряд ошибок.
Шарон не сводила с него глаз.
– Кому ты продавал золото, Бен? О каких людях ты тут говоришь?
Рааб проглотил слюну. Подвинулся поближе к жене и взял ее за руку.
– О торговцах наркотиками, Шарон. Колумбийцах.
Шарон ахнула, потом недоверчиво рассмеялась:
– Ты, верно, шутишь, Бен.
