– Редкая чупакабра, – согласился Тетух. – Такую в подворотне встретишь – инфаркт получишь. Когда аист принес ее родителям, зря те не оставили аиста. Вместо сисек – прыщи, которые впору прижигать зеленкой. Татуха отстойная. Проволока на зубах, как намордник. Поцелуешь – проблюешься.
– Злые вы, ребята, – вздохнул Русич. – Может, она человек хороший.
– Может, и хороший, – допустил Паштет. – Только я не тащусь по курящим, тифозно стриженым, татуированным и пирсингованным девкам. Таких на бабской зоне – море разливанное. Их дубаки только за деньги чпокают или за пачку сигарет из передачки.
– Я вот о чем думаю, – изрек Бурак, доедая уже холодную кашу. – Страшная же, как атомная война, а голову держит гордо. И взгляд победный, будто только что Рейхстаг взяла. У этих феминисток нет никаких комплексов. Ценят себя, уважают, излучают энергию уверенности. Этим, наверное, и берут своих мужиков.
Экран айфона неожиданно погас – кончилась зарядка.
– Сдох, мля! – чертыхнулся Пашка. – Екарный же ж бабай, что за непруха!
– А телефон-то какой! – с печалью в голосе произнес артист. – Моя полугодовая зарплата. Всю жизнь вкалываешь, как гребаная пчелка, и ничего не можешь себе позволить. А эти «золотые мальчики» с совершенно пустыми глазами только и делают, что подчеркивают свою статусность и номер полки в курятнике, с которой удобно гадить на тех, кто ниже.
– Завидуй молча! И пей меньше, – фыркнул Пашетет, обыскивая карманы Алтунина в поисках зарядного устройства.
– Открывай чемодан! – скомандовал ему Лялин.
– Сам открывай! Чемоданы – не мой профиль.
Щелкнул цифровой замок, откинулась металлическая крышка, и взору мужчин предстало что-то непонятное. Все внутреннее пространство чемодана было заполнено какими-то дезодорантами с разноцветными колпачками. На внутренней поверхности крышки – инструкция на немецком языке.
– Что это за химлаборатория? – вытаращил глаза Бурак. – Немецкий кто-нибудь знает?
–
Бурак, молча, пододвинул чемодан к Тетуху. Тот пробежал глазами инструкцию.
– Так это – краски, – уверенно произнес Пашка. – Аэрозольные. С колпачками-насадками разных размеров… Тока на фига они ему здесь? Мент, ты, часом, не знаешь?
– Я знаю только одно: теплой одежды у мажора нет. Вообще… ничего нет. Видимо, нам придется скинуться, чтобы этот задохлик не окочурился.
– Я отдам приглянувшуюся ему шапчонку, у меня есть скуфейка, – решил отец Георгий.
– Ядрит-мадрит! – проявил великодушие Бурак. – Уступлю пацану свою жилетку. Я в ней.
Серебрякова играл в «Дяде Ване».
– Тебя давно пора разбаулить, – решил Тетух потроллить бульбаша. – А слабо пацану кальсоны с начесом отдать? А то его «говносручки» годятся лишь для пидарского свидания.
– Как ты назвал его штаны? – зашелся в хохоте Владик.
– Говносручки. Трое гадили – один носит. Так на зоне называют лохопедрионские штаны с мотней у колен. Правильных бродяг они конкретно вымораживают. Юная поросль просто не в курсе, что мода эта зародилась в пиндосовских тюрьмах, где зекам запрещено иметь ремни. Такое ношение портков означает, что заключенный готов вступить в половые сношения с другим сидельцем. Поскольку вслух говорить об этом не принято, они придумали этот своеобразный сигнал. Чем штаны ниже, тем выше у гомика готовность к соитию…
– Тьху, содомиты! – перекрестился отец Георгий. – Господи, спаси и сохрани наши души грешные!
Алтунин проснулся как раз к ужину. Мужчины уже закончили работу, отмывали руки от клея и рассаживались за столом. Вечерняя трапеза состояла из баночки кошачьих консервов, двух кусков хлеба, фигульки джема в пластиковом контейнере и кружки чая.
Приняв сидячее положение, Сергей стал всматриваться в полумрак. Он был похож на нахохлившегося голубя, сонного и заторможенного. Ему хотелось есть, пить и, главное – понять, что вокруг него происходит.
Со временем глаза парня привыкли к полумраку. Окружающие предметы стали ярче и четче, как будто их обвели рейсфедером. Первое, что бросилось юноше в глаза – сидящая рядом с ним на трубе черная кошка.
«Только этого мне сейчас и не хватает, – пронеслось в его мозгу. – Самая фиговая примета из всех возможных».
Наконец Алтунин рассмотрел сидящих за столом людей. Они были странно одеты, имели странные прически, ели что-то странное.
– Дядьки, а вы кто?
– Кони в пальто, – невесело отозвался Тетух, поглаживая хвост Злыдня. – Рабочие битюги в серых яблоках.
Парень удивленно вскинул брови. Полученные файлы никак не укладывались в его голове.
– И снова здравствуйте, герр Алтунин-фон Регенштайн. Как почивали? – попытался вернуть хлопца в реальность Иван Бурак. – Мы – твоя команда.
Юноша сморщил лоб, повертел головой по сторонам и, увидев на трубе, рядом с нарами, лыжную шапочку, жилетку и штаны из мешковины, пожалованные ему Лялиным, хлопнул себя по ляжкам:
– Сбылась мечта идиота! Раз форму подогнали, значит, вы мне не приснились…
