Она с удивлением наблюдала, как Петр Дмитриевич достает кубинские сигары — подарок друзей и собирается закурить. Она отказывалась его понимать. За годы совместной жизни они так изучили нравы и привычки друг друга, что все в их быту стало прозрачным. Татьяна Ивановна давно знала, что и в каких случаях курит Петр Дмитриевич.
Например, когда он злится или волнуется, когда у него неприятности, он курит папиросы «Беломорканал», которые хранятся в нижнем ящике его рабочего стола. В обычное время он курит трубку — привычка, которую он завел себе, дослужившись до генерала. Сигары же он раскуривал в особом, приподнятом настроении. Татьяна Ивановна бы даже сказала — в состоянии некоторого куража! Поэтому сейчас она взирала на мужа, отказываясь понимать.
— Как тебе, Петя, финт, который выкинула наша дочь? — осторожно начала она, пытаясь разгадать позицию генерала. — Ведь сделал предложение Олег Ключарев. Ты можешь себе представить? Она не ответила ему ни «да», ни «нет». Для нее, видите ли, это оказалось неожиданностью!
Генерал промычал себе под нос что-то неопределенное, но Татьяна Ивановна не сдавалась. Она жаждала закрепить позиции.
— Отказать парню из порядочной семьи, которого знала всю жизнь! И дать согласие чужаку, с которым знакома два дня! Ты мог что-нибудь подобное ожидать от нее, Петя?
Петя неопределенно пожевал губами и, выпустив дым, поднял брови, собрав на лбу гармошку морщин.
— Как я посмотрю в глаза Розе Ключаревой? Ее сын без пяти минут дипломат. У него командировка на Кубу, он…
— Значит, на Кубу — хорошо, а во Владивосток — плохо? — негромко заговорил генерал, и Татьяна Ивановна остановилась. Она уставилась на мужа.
— На Кубе хотя бы тепло, — растерянно проговорила Татьяна Ивановна.
— Да! Но служить-то надо и там, где холодно! — возразил генерал.
Татьяна Ивановна поджала губы. Она не любила, когда муж начинал рассуждать на патриотические темы. Разве она когда-нибудь возражала против того, чтобы воспитывать дочь как комсомолку, а не как кисейную барышню? Да никогда же не возражала… вслух. Однажды Лерочка не захотела идти на демонстрацию в промозглом ноябре. Она попыталась было заступиться за дочь. Что тут началось! Вся семья, включая Лизу, выслушала гневную лекцию о патриотическом долге и политическом положении в мире.
И бедная девочка отправилась на демонстрацию, а через две недели выяснилось, что она уже была беременна… Господи, неужели это было? И ведь Петя-то ничего так и не узнал. Большой ребенок этот Петя!
Поскольку жена молчала, генерал продолжил начатый разговор.
— А мне парень понравился. — Петр Дмитриевич улыбнулся в усы. — Наш человек!
— Петя! Что значит — понравился? Ты видел его… пятнадцать минут!
— Ну и что? Зато я дочь свою знаю не пятнадцать минут. И понимаю, почему она выбрала не этого штатского хлюпика Олежку, а нормального офицера! И готова ехать за ним на край света, не испугалась трудностей! Моя дочь!
Генерал выдохнул и отправил в рот полную стопку водки, которая до этого нетронутая стояла на столе рядом с хрустальным запотевшим штофом.
— Это Олег — хлюпик? — поразилась Татьяна Ивановна. — Тебя послушать, так весь мир делится на гражданских хлюпиков и военных бравых парней. Гражданские для тебя вообще второй сорт. А между тем, Петя, многие из этих людей тоже самоотверженно служат Родине. Медики, учителя, дипломаты, наконец…
— Но Лерка — дочь офицера! И в мужья себе выбрала офицера! — распалялся генерал, взмахивая сигарой. — И я одобряю ее выбор. И этот лейтенант, судя по всему, не какой-нибудь скользкий карьерист! Не из тех, кто и женится по расчету, и мечтает, не понюхав пороху, влезть в штабную кормушку, где посытнее… Он из тех, кто готов и носом в грязь, и спать в палатке, и вообще — не ради карьеры!
— Петя! Что ты такое говоришь? Ты допустишь, чтобы Лерочка… спала в палатке?
Татьяна Ивановна не выдержала и зашмыгала носом.
Генерал в сердцах отодвинул стул. Лиза с опаской выглядывала из коридора. Глаза ее тоже были на мокром месте.
— Дочь просила вас вещи собрать? — прогремел он, выбираясь из-за стола. — Или она с пустым чемоданом во Владивосток отправится?!
Вопрос был закрыт, и второй раз за семейную жизнь Татьяна Ивановна почувствовала, что судьба не хочет подчиняться ей, взбрыкивает, как норовистая лошадь. А ведь она так хорошо все задумала… Если бы только Лерочка была послушной…
Иринка убрала со щеки прядь каштановых волос, встряхнула головой и отвернулась от окна. Перед ней лежал чистый двойной листок в клетку, вырванный из тетради по физике. Она развинтила перьевую ручку и проверила наличие чернил. Ничто не мешало приступить к письму.
