– Но чтобы меня выбрала избалованная принцесса из дома самого Аэтиоса?
Рэйф покачала головой, пытаясь представить эту особу рядом с Ксандером. Она же будет зациклена на самой себе. Слишком эгоистичная, она не сумеет вписаться в жизнь воронов. Привыкшая задирать нос, не соизволит разобраться в том, как все устроено в Доме Шепота. И, самое ужасное, она никогда не сможет понять Ксандера. Дом Мира слишком идеален, слишком добродетелен. Какой бы она ни была
– Не представляю себе такую пару, – признался он.
Девушка больно ущипнула его, заставив подпрыгнуть от неожиданности.
– Ой!
– Ах, прости, я сплоховала, – небрежно прокомментировала она, явно без сожаления. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Может, расскажешь мне о своем доме?
– О замке или о людях?
– Обо всем, – почти мечтательно выдохнула она. – Мне все интересно.
– Все? – рассмеялся он. – На это потребуется много времени.
– Я никуда не тороплюсь, – прошептала она в ответ. Рэйф почувствовал некий тайный смысл, заключенный в ее словах, но не смог понять, какой именно, что вызвало мурашки на коже.
А возможно, ему просто стало холодно.
Да, определенно тому виной холод. Костерок еле тлеет, почти не давая тепла.
Как и ее магия.
И ее руки.
И ее прикосновения.
– Ну, мне и рассказывать-то почти нечего, – начал он. – Сердце Дома Шепота называется Пилаеон, но мы зовем его городом духов, потому что… это я тебе попозже объясню. Город располагается в долине между двумя горными цепями, и через самый его центр протекает река. Она впадает в ров, опоясывающий замок, и каскадом струится вниз, устремляясь в воздушное ничто. Реку питает огромный водопад, находящийся на широком утесе в противоположном конце долины. Его мы зовем Вратами Таетаноса, поскольку он похож на вход в другой мир, особенно ночью, когда вода сияет в свете луны. У нас бытует поверье, что потерянные души прибывают в Пилаеон в стремлении обрести покой, и мы проводим их через город к реке, которая, в свою очередь, сопровождает их прямиком к нашему богу. Ну а уж что он с ними делает, никому не известно.