Двигаясь медленно и осторожно, Рэйф снова оттолкнулся от пола, морщась от соприкосновения переломанных крыльев с твердой землей. Каждое движение оборачивалось невыносимой мукой. Девушка придержала его за плечи и помогла сесть. Рэйф почувствовал, как по телу растекается тепло, распространяясь от рук к груди, взрывается жаром в месте соединения крыльев со спиной, несколько притупляя боль.
Рэйф замер.
Девушка громко сглотнула.
Посмотрев себе через плечо, он встретился с ее взглядом, уловил неопровержимое золотое свечение магии. Девушка глядела настороженно, но с вызовом. Сдержанно, но без страха. И дерзко, что выводило его из равновесия.
– Ты… – Рэйф замолчал, часто заморгал и затряс головой, пытаясь вспомнить. Опустив подбородок, посмотрел на свой живот, на насыщенное темно-красное пятно на крыльях, на разорванную в клочья одежду, под лоскутами которой проступала неповрежденная плоть. – Ты… На мосту… – Он думал, что умрет. Рана была огромной и, без сомнения, смертельной, несмотря на всю его магию. Он потерял много крови, получил повреждение жизненно важных органов. Тем не менее он здесь. Рэйф снова взглянул в ее сияющие глаза. – Ты исцелила меня.
Девушка осмотрела его фигуру, лицо, руки, виднеющуюся под обрывками одежды кожу, которая, как Рэйф вдруг осознал, предательски мерцает его собственной магией. Ксандер никогда этого свечения не замечал, а эта таинственная незнакомка, судя по всему, отлично все видит.
– Сдается мне, что ты сам себя исцелил, – заметила она.
Он не стал этого отрицать.
И она тоже.
Отвернувшись, девушка потянулась к мешку, которого Рэйф прежде не заметил, и, вытащив флягу с водой, подала ему как подношение в знак мира.
Он с кивком принял его.
Никто, кроме Ксандера, не знал о его магии. В действительности именно Ксандер ее и обнаружил. После того, как Рэйфа нашли лежащим под обугленными телами родителей, Ксандер приказал дворцовым стражникам перенести его в его личные покои. Левая сторона тела Рэйфа, которую его хрупкая мать не сумела прикрыть собой, сильно обгорела. О случившемся ему напоминала только боль. Ксандер приказал лекарям использовать всю имеющуюся мазь из Дома Рая. Они наложили на кожу повязки, молясь Таетаносу, чтобы Рэйф дотянул до утра. Вернувшись на следующее утро продолжить лечение, лекари обнаружили, что он почти полностью исцелился. С тех пор отношение к нему воронов разительно переменилось. Появились слухи, что он принадлежит богу огня. Люди желали ему смерти.
Ксандер официально объявил своим подданным, что выздоровление Рэйфа – это чудо, совершенное самим Таетаносом. За закрытыми дверьми он называл вещи своими именами – в деле замешана магия.
Рэйф ему сначала не поверил, ведь магия в их мире равносильна смертному приговору. Тогда два безрассудных мальчишки решили устроить испытание и своими глазами увидели, как тело Рэйфа исцеляется, каким бы изломанным и истерзанным ни было. Но иных применений для его магии не находилось – она служила одной этой цели. Братья поклялись на крови никогда не упоминать об этом, чтобы ничьи любопытные уши не подслушали правду, и оставили все как есть. Рэйф оставил все как есть.
До настоящего момента.
До появления девушки.
Скольким людям известен ее секрет?
Зачем она поделилась с ним такой опасной правдой?
– Есть хочешь? – спросила она, игнорируя его вопросительный взгляд, и снова повернулась к одному из своих мешков и извлекла из него кулек сушеных фруктов и орехов. Взяв маленькую горстку себе, остальное протянула ему.
Несколько минут они жевали в молчании.
Рэйф наблюдал за ее движениями. Время от времени ее губы кривились, будто от едва сдерживаемой, готовой вот-вот прорваться улыбки. Она дергала ногами, и ее крылья шевелились, а глаза то и дело устремлялись за окружающий их крошечный островок света, в непроглядную тьму, очевидно, не в состоянии ни секунды оставаться в неподвижности. От нее исходили мощные волны энергии, лишь подчеркивающие усталость самого Рэйфа. Раны и магия, потребовавшаяся на их исцеление, лишили его последних сил, веки стали тяжелыми и грозили вот-вот закрыться, особенно теперь, на сытый желудок.
Он не может заснуть. Еще не время.
– Где мы? – негромко спросил он, опасаясь говорить в полный голос. – Куда ты меня принесла?
– Не важно, – ответила она, дернув плечом, и, забросив в рот остатки еды, снова повернулась к своим мешкам. На сей раз она вытащила кремень и несколько деревяшек.
– Как долго ты собираешься меня здесь держать? – спросил он более грубым и требовательным тоном.
Девушка не обратила на эту перемену внимания и не потрудилась ответить. Осторожно поворошив растопку, она добавила несколько щепок и сосредоточилась на выбивании искры. Чиркнув три раза, сумела разжечь огонь. От нее исходила раздражающая аура превосходства, напоминающая Ксандера.
– Я спросил, как долго ты собираешься меня здесь держать? – повторил он свой вопрос.
Она сверкнула на него глазами и вернулась к костерку.
– Я тебя слышала. Погоди минутку, если, конечно, не хочешь продолжать мерзнуть.
У него затрепетали ноздри.
