– Вы спасли моих дочерей, – тут же молвил он с глубокой благодарностью в глазах. – Как Вас благодарить? Как Ваше имя?
– Пётр будет достаточно, – улыбнулся тот.
– Вы не из России, – кивнул господин. – Вам есть где остановиться? Вы держите путь в Петербург?
– Да, в Петербург, но, где остановиться, я, конечно же, знаю, – снова улыбнулся Пётр.
– Разрешите предложить Вам хотя бы наш экипаж. Мы отвезём, куда скажете, – говорил благодарный отец, а кавалер рядом, расцеловав руки своей милой, тут же с нею подошёл:
– Предлагаю мою карету, сударь! Вы вернули нам самое дорогое, мы Вам обязаны!
– Что Вы, господа, – засмеялся, чуть смутившись, Пётр. – Барышням просто не стоит путешествовать одним да столь далеко.
– Пусть же всё останется в прошлом и… не будет разглашаться, – было неловко отцу смотревших виновато девушек.
Отказываться от пути вместе Пётр не стал, но сразу упомянул:
– Что ж, благодарю, что можете помочь, однако я планирую провести ночь в первой лучшей гостинице.
– Прошу, – пригласил в свою карету молодой господин.
Отправившись за ним и заметив, что девушек посадили в другую карету, где уже сидела некая пожилая дама, по виду которой Пётр догадался, что та может быть их мать, он сел в экипаж. Рядом с ним устроился отец девушек, обнимающий полученную шкатулку, а молодой господин ещё некоторое время о чём-то говорил с его дочерьми.
Светловолосая барышня, так и наблюдающая за Петром с печальным волнением в глазах, смотрела через окошко кареты. Она явно надеялась на его ответный взгляд. Только Пётр, не горя желанием подавать лишних надежд, был занят анализированием ситуации, в которой теперь оказался.
Странным казалось, что ни отец девушек, ни молодой кавалер пока ещё не представились… Он чувствовал, что здесь далеко не всё столь ладно, хотя девушки и совершили некий поступок, противоречащий высшему свету. Подозрительным казалось и то, что при выходе в порт девушек уже ждали, словно знали, что они вот-вот будут здесь именно на этом корабле.
Вспоминая тревогу капитана о том, что девушки могут оказаться шпионками, Пётр усмехнулся. Верить в подобное он никак не мог, но уже предполагал, что девушек, без их знания, использовали в своих делах другие люди…
– Пётр? – отвлёк его от размышлений вопрос отца девушек, когда молодой господин, укутавшись в свою меховую накидку, сел напротив них.
Карета тронулась с места и медленно отправилась в путь по накатанной дороге, снег на которой был уже довольно старым, а ясная погода пока не предвещала непогоды.
– Позвольте теперь представиться, – переглянувшись с кивнувшим в одобрение молодым господином, молвил отец девушек и скинул с плеч шубку, которая его, в отличие от иного спутника, будто зря согревала. – Князь Хилков,… Степан Иванович.
– Барон Соловьёв,… Илья Александрович, – тут же с гордостью представился и молодой господин. – А Вы… Пётр, – намекал он на то, что желают знать его полное имя.
– Пётр Роос, – сразу отозвался тот. – Да простит меня матушка.
– Что ж так? – взглянул с удивлением Хилков.
– Обещал не называть нашего имени в России, – улыбнулся Пётр.
– Вы знатного рода? – вопросил Соловьёв, глядя неотрывно, будто его интересовала вся сущность Петра.
– О, никак нет, – улыбался тот, удачно показавшись наивным человеком. – Путешествовать люблю, но, читая о России заметки иных путешественников, учусь действовать осторожно. Всё же незнакомая страна, обычаи,… люди…
– Да, да, понимаем, – улыбнулся в ответ Хилков. – Куда бы ни приехали, можно повстречать людей, желающих использовать в своих целях.
– Или людей, в дела которых случайно пришлось влезть, – засмеялся Пётр.
– Ах, – будто с облегчением вздохнул Соловьёв. – Сколько таких пришлось уже повстречать!
– Представляю, как сложно от них избавиться, – кивал понимающе на вид доброжелательный Пётр. – Или же я вновь ошибаюсь?
– Для путешественника Вы слишком проницательны, – сделавшись вдруг более серьёзным, молвил спокойный на вид Соловьёв. – Никому не удалось увидеть то, что заметили на корабле Вы,… Пётр Роос,… если это, конечно, всё же Ваше имя,… или фамилия…
– Я вижу, и Вы не страдаете отсутствием проницательности, – улыбнулся Пётр. – Я люблю наблюдать, потому и вижу, что не могут лицезреть иные.
– Будем откровенны, – предложил Хилков, глядя украдкой за окно экипажа, будто боялся, что их может кто преследует. – Это поможет каждому выйти победителем.
Он положил шкатулку под скамью за ноги и вздохнул. Выдержавший паузу Пётр так и смотрел на уставившегося со всем вниманием к нему Соловьёва.
– Убедить в том крайне сложно, однако мне нет дела до содержания писем в сей шкатулке, – тоже вздохнул Пётр. – Терпеть не могу, когда женщин столь зверски мучают.
– Похвально, – кивнул Соловьёв, и его спутник поддержал:
– Верный выбор. Лучше забыть о некоторых встречах. Никому не хочется обрести врагов,… тем более обычному путешественнику.
– Что Вы! – засмеялся Пётр.
В тот момент Хилков дёрнул за верёвку колокольчика, и карета остановилась.
– Здесь лучшая гостиница, – сказал он. – Думаю, наши пути не пересекутся.
