Тот взял капсулу, раскрыл. В ней оказалась полоса свернутой рисовой бумаги, исписанная мелким почерком. Юноша прочел вслух:
Юноша зевнул, кинул письмо на пол:
– Все-таки пеньтань этот Глогер, а? Сталин осторожно пожал сутулыми плечами:
– Нэ очень умный человэк.
Юноша отхлебнул пива:
– Tatoo-pro я уже полгода не ношу, серых волос у меня в помине не было, рипс шен шен. А в ЗВЕЗДЫ целовать липкий Boris никогда не умел. Он умел одно – сопливить отношения. А ты знаешь, сяочжу, как я не выношу этого.
Он встал:
– Значит, ты уверен, что прямоугольный гребень не подведет?
– Абсолутно, гаспадин ST.
Юноша потянулся своим тонким телом, хрустнул костяшками пальцев и визгливо выкрикнул:
– Зер-ка-лааа!
Вокруг него поплыли три зеркала.
– Набрось, – приказал он Сталину.
Сталин осторожно поднял со стальной доски пласт голубого сала и накинул на костлявые плечи юноши. Составленная из 416 шматков, накидка светилась голубым, доходя юноше до пояса. Сталин застегнул замок молибденового ошейника. Юноша поправил его, уперся руками в бедра, неотрывно глядя в плывущие зеркала:
– Если я на Пасхальном балу раскрашу носорога – пойдешь к моему деду в навигаторы.
– Все будэт харашё, – натянуто улыбнулся Сталин. Юноша покружился, накидка тяжело прошелестела.
– Ну? Похож я на Фэй Та? – спросил он свое отражение.
– Как двэ капли, – ответил Сталин, и с хорошо скрытой ненавистью посмотрел на него.
