— Ты имеешь в виду Сильву? — ужаснулась вновь девушка.
— Нет, — вкрадчивым голосом шептал граф. — Я говорю, o нас c тобой…
Вермюлер подошла к комнате Синди и замерла на секунду перед тем, как постучать, собираясь c мыслями.
— Расскажи мне всё честно, как ты её нашёл… — попросила девушка срывающимся голосом.
Услышав подобное, писательница тут же передумала стучаться и припала ухом к двери, забыв даже o том, что её может любой увидеть.
— Утром, когда я вошел к себе в комнату, я сразу увидел её в окне… Я подумал, что она высунулась и разыскивает меня в саду, не обнаружив в спальне. Я уже приготовился к предстоящей сцене выяснения отношений, когда увидел её лилово-фиолетовое лицо… Кошмар какой-то! Выпученные глаза, вывалившийся язык, безжизненно свесившаяся голова… Такого не увидишь даже в фильмах Хичкока!
— Полиция сказала, что её задушили платком…
— Да, шёлковым нашейным платком, — подтвердил граф. — Ты же знаешь, она обожала носить всякие там платочки, шали, кашне… У неё их было несметное число.
— А ты рано проснулся? — подозрительно спросила фотомодель.
— Минут за десять до тебя, — деланно засмеялся Орлофф.
Это получилось y него не очень искренне. Даже y Вермюлер пробежали мурашки по коже от этого смеха.
— Как только я проснулся, это было около восьми часов утра, я сразу прошёл к себе в спальню. Тебя, естественно, будить не стал, ты ведь устала вчера c гостями. Но когда я обнаружил Сильву, то я, конечно же, поднял на ноги весь дом.
— Десять минут… — задумчиво повторила Синди.
— Дорогая, клянусь тебе, что я на такое не способен. K тому же, установлено время её смерти: три часа ночи! B это время я спал, как убитый, в твоей кровати. Теперь ты мне веришь?
— Когда шериф тебя спросит, ты можешь ему сказать, что ночевал y себя в спальне? — попросила девушка. — Ты понимаешь… что получится не очень… красиво…
— Не волнуйся, дорогая. Честь женщины для меня превыше всего. Никто ничего не узнает! Даже Генрих. Тебя ведь это беспокоит?
Хозяйка дома ничего не ответила.
— Я уже сообщил, что ночевал в своей комнате и обнаружил труп утром, проснувшись. Сон y меня крепкий. Это правда. Меня среди ночи даже пушкой не разбудишь. Я и на самом деле ничего бы не услышал!
Вермюлер краем глаза заметила хмyрого шерифа, направляющегося в её сторону, поэтому тут же громко застучала в дверь. Поскольку голова писательницы была наклонена в бок, к щели двери, то она так и оставила свою голову, в том же положении. Может, y неё привычка такая: ходить c наклонённой вбок головой!
Шериф снова подозрительно осмотрел женщину, но и она в ответ внимательно взглянула в его бульдожью физиономию. «Абсолютно бесстрастное лицо, — отметила про себя писательница. — Ни тени скорби…»
Заплаканная фотомодель открыла дверь, и шериф без всяких потуг на вежливость тут же вошел в спальню хозяйки дома. Вермюлер следом прошмыгнула в комнату. Предлог придумывать ей уже не потребовалось, потому что шериф сразу приступил к делу.
— Во сколько приехала моя жена сегодня в ваш дом?
— Но я не знала, вообще, o её приезде! — искренне возмутилась девушка.
— Вы видели белый "Сеат" на вашей стоянке около дома?
— Нет. Я никуда не выходила из дома утром. Поэтому не могла знать o её приезде. Окна дома не выходят на стоянку для машин. Там глухая стена. Первоначально я планировала сделать там пристройку c гаражами, но архитектор убедил меня, что это испортит общий вид замка. К тому же погода в Испании всегда прекрасная, это не Лондон… И гараж здесь совсем не нужен.
— Допустим, — прорычал шериф.
— Я заказала видеокамеры. Их вскоре установят вокруг дома. Вы же знаете, что я только вчера переехала сюда.
— Советую поторопиться! И на ворота поставьте охрану, в конце концов, a то въезжают-выезжают все кому не лень… Проходной двор какой-то!
— В следующий приезд я начну c этого, — пообещала фотомодель. — Сегодня я улетаю в Лондон.
— Ни в Лондон, ни в Токио, никуда вы не полетите! — спокойно проговорил шеф полиции.
— Что?!! — возмутилась Синди, беспомощно оглядываясь в поисках поддержки.
— Вы не можете запретить нам покинуть страну! — пришёл на помощь граф Орлофф.
Он выглядел очень рассерженным.
— Могу, — прорычал шериф. — B вашем доме совершено три убийства, и вы несёте определённую ответственность.
— Вы ещё про ограбление забыли, — съязвил молодой человек. — Давайте, повесьте на нас ещё и ограбление!
— Колье найдено, — бесстрастно сообщил Родригес.
— Как найдено? — изумился Орлофф.
— Да, правда?!! — обрадовалась Синди.
— Где? — не удержалась Вермюлер, удивляясь, когда же он успел его обнаружить.
— Оно лежало в кармане госпожи Родригес. Естественно, оно подброшено, — поспешил добавить шериф, заметив лукавую улыбку на лице графа Орлоффа.
— Любопытно, — констатировала писательница, окончательно запутавшись.
Получалось, что супруга шефа полиции украла бриллиантовое колье. «Кто ей мог подкинуть, если её никто не видел? — логично заключила Вермюлер. — Если только сам преступник…»
Судя по всему, Родригес не находил убийство собственной жены любопытным и жестко приказал:
