Эдди был рад тому, что на дне унитазов не устанавливают зеркал. Иначе бы он видел свое бледное, жирное лицо, растекающееся медузой, похожее на подводное чудище, видел бы ужас, застывший в голубых водянистых глазах, видел бы, как изгибается собственная шея, когда он отхаркивает вонючую воду и молит своих мучителей о пощаде…
Свенсон дает Карлосу почитать еще немного.
– Благодарю, – наконец говорит он. – Это очень смелый рассказ. Действительно смелый. А теперь послушаем, что скажут остальные. Помните, сначала о том, что вам понравилось…
– Что же, – говорит Макиша, – проблема очерчена в самом первом абзаце. Какой идиот станет размышлять о зеркалах на дне унитаза, когда его окунают туда с головой?
– Макиша права, – подхватывает Дэнни. – Чушь насчет зеркал в унитазе – сразу понятно, так описывает этого парня Карлос, а вовсе не о том речь, что парень думает на самом деле…
– На самом деле? – перебивает его Анджела. – Откуда тебе известно, что ты на самом деле будешь думать, когда тебя окунут головой в унитаз?
Давай, Анджела, мысленно подбадривает ее Свенсон. Его бесит благодарный взгляд, который бросает на Анджелу Карлос. Он же раньше на нее никакого внимания не обращал. И в отместку Свенсон не напоминает классу, что сначала положено обсуждать то, что им понравилось.
– Честно говоря… – Когда Мегги говорит «честно говоря» или «лично я», всем хочется бежать куда подальше. – Мне вообще было скучно. Лично я сыта по горло всей этой лабудой о парнях, которые друг друга убить готовы, лишь бы не признаваться в том, что больше всего на свете им хочется друг у друга отсосать.
– Мег, прошу вас! – вступает Свенсон. – Мы же договорились: сначала о том, что понравилось.
– А я, Мег, по горло сыт твоей лабудой, – говорит Карлос. – Если ты и впрямь считаешь, что парни только и мечтают, как бы друг у друга отсосать, понятно, почему ты у нас розовая.
Тут Свенсон ясно, будто на киноэкране, видит, как он в кабинете Фрэнсиса Бентама отвечает на обвинения Мег, заявившей, что именно на его занятиях ее обозвали «розовой». Но не Свенсон же такое сказал. Его вины тут нет. Он чист. Чист!
– Друзья мои! – говорит он. – Уверен, есть способы вести обсуждение, держась в рамках приличия. Хочу всем вам напомнить, что на наших занятиях мы говорим о языке, и некоторые выражения в этом классе употреблять не рекомендуется.
– Как это? – говорит Макиша. – Братья и сестры так и разговаривают…
Свенсон ее игнорирует.
– Клэрис, – в голосе Свенсона слышится тоска, – что вам понравилось в рассказе Карлоса?
– Там есть… несколько удачных пассажей, – снисходит Клэрис. – Мне понравилась последняя сцена. То место, где другой парень – не помню имени – рассказывает про собаку…
– Дуфи, – подсказывает Нэнси.
– Дуфи, – повторяет Клэрис. – Да, точно. Ну вот, мне понравилась его телега про то, как пристрелили собаку, которую переехал грузовик. Понравилось, потому что ясно – он перебирает, даже когда пытается заставить Эдди почувствовать себя этой собакой.
– Этот кусок – про кровь, кишки, мозги – ну просто Квентин Тарантино. – Для Джонелл это никакой не комплимент.
– Слишком уж прямолинейно, – говорит Кортни. – Это сравнение мальчишки с собакой.
– Так и было задумано, – возражает Клэрис. – Но я не верю, что рассказ Дуфи подтолкнул Эдди к самоубийству.
Клэрис опять попала в точку. Концовка совершенно неправдоподобная. Эдди выбрасывается из окна и ломает себе шею.
Джонелл говорит:
– Все получилось чересчур предсказуемым. По заданной схеме. С первых строк ясно, что Эдди это сделает.
– Откуда ясно? – не выдерживает Карлос. – Ну-ка, покажи! Где в первом предложении об этом говорится?
– Карлос, – говорит Свенсон, – прошу вас, посдержаннее.
– Знаете, что я подумала? – говорит Кортни. – Я все пыталась вспомнить, где я такое читала. А потом вспомнила: в кино видела, был такой фильм, там все как в рассказе Карлоса, только про солдат, морских пехотинцев, что ли. Один солдат – глупый, толстый, все в казарме над ним издеваются, он потом застрелился в ванной, а отряд отправили во Вьетнам. Или куда-то еще.
– Это же Кубрик! – говорит Дэнни. – «Цельнометаллический жилет». Один из величайших фильмов всех времен и народов.
– Мне он показался скучным, – говорит Кортни. – Но все же получше рассказа Карлоса.
И тут звенит звонок. Фраза Кортни повисает в воздухе. И Свенсон, мгновенно забыв о том, что должен защитить Карлоса от жаждущих крови однокашников, чувствует, как дрожит пол, – это Анджела под столом перебирает ногами. Пока звенит звонок, он думает только о том, как бы засунуть руку ей между бедер. Он так живо представляет себе это, будто уже щупает ее. И только через несколько секунд понимает, что, слава богу, ничего такого не сделал.
Звонок стихает.
– Итак, – говорит он, – на чем мы остановились?
Анджела говорит:
– Вы, ребята, слишком уж накинулись на Карлоса. В его рассказе есть удачные куски, и он близко не похож на этот фильм. То место, где Дуфи рассказывает о собаке, очень здорово получилось.
