«Как живется вам, герр генерал Поляков,В вашей теплой, с охраной у входа квартире?Как жена? Как детишки? Достаток каков?Что тревожит, что радует вас в этом мире?Вы довольны ли суммой, отваленной вам.Из народной казны за народные жизни?Или надо еще поднатужиться нам -Всей слезами и кровью залитой Отчизне? А довольны ли ими полученной мздойСослуживцы, что били по Белому Дому,Офицеры Ермилин, Брулевич, Рудой?Или надо накинуть хотя б фон-Рудому? А повышен ли в звании Серебряков?Неужели остался в погонах майора?А его одногодок майор Петраков?А как вся остальная кровавая свора?А Евневич, Таманской гвардейской комдив,Навещает ли вас, боевого собрата?Вспоминаете ли с ним, по стакану хватив,Как в тот день вы громили народ Сталинграда? Говорят, горько запил майор Башмаков,Повредился умом капитан фон-Баканов.Или это лишь россказни для простаков,Совесть ищущих даже в душе истуканов Сладко ль спится теперь по ночам, генерал,С боевою подругой в двуспальной постели?Или слышится голос, который орал:«В плен не брать! Если даже бы сдаться хотели!» Или видится вам, лишь глаза призакрыл,С выражением смертного страха и болиДевятнадцатилетний студентик КириллИ шестнадцатилетняя школьница Оля?..Вы не стары сейчас, вы пока что нужны.Но настанет пора — и отправят в отставку.И захочется вам позабыть свои сны,Тихо войти во двор и присесть там на лавку. А потом захотите и к тем старикам,Что «козла» во дворе забивают часами, -Это отдых уму и усталым рукам,По которому вы стосковались и сами.Подойдите, приветливо вскиньте бровь,О желании сблизиться скажете взглядом.Но на ваших руках вдруг увидят все кровь;И никто не захочет сидеть с вами рядом. Может быть, вам при этом не бросят в глазаВозмущенного, резкого, гневного словаНо по лицам как будто метнется гроза,И поспешно оставят вас вроде чумного. Вы возмездье страны заслужили давно.Вам Иуда и Власов — достойная пара.Но когда старика не берут в домино,Это, может быть, самая страшная кара. Хоть в глаза вас никто до сих пор не корил,Но какая у вас проклятущая доля!Ведь стемнеет — и снова студентик КириллИ шестнадцатилетняя школьница Оля. Вот и все, что хотел я сказать, генерал.Это ныло во мне словно старая рана.Ты гвардейской дивизии славу продал -Так прими на прощанье плевок ветерана».
