свободе. Если б удалось в процессе судебного
разбирательства выйти на них. Но боюсь, он не выдаст,
испугается.
- Его расстреляют?
- Это будет зависеть от хода судебного разбирательства.
- Я могу присутствовать в зале суда?
- Конечно. Заседание открытое.
Мысль присутствовать в зале суда у Тани родилась
внезапно, только сейчас. Да она еще и не решила, нужно ли ей
395
присутствовать в суде. Она украдкой бросала теплые взгляды
на Силина, пытаясь представить его на высоком троне судьи.
Там он, наверно, совсем по-другому выглядит: строгий,
неподкупный, требующий от подсудимого и свидетелей
"правду, только правду". И в его власти судьбы человеческие:
наказывать и миловать. Интересно.
- Вам приходилось выносить смертные приговоры?
- Приходилось. - В голосе Силина прозвучала нотка
сожаления, лицо нахмурилось.
- И часто?
- Нет. А потом имейте в виду: от вынесения смертного
приговора до его исполнения длинная дистанция, и нередко
высшая мера заменяется длительным заключением. Наше
правосудие далеко от совершенства. Особенно уголовный
кодекс. В нем много лазеек для преступников. Я вам не открою
тайны, если скажу, что преступность в это проклятое время так
называемой демократии и реформ буквально парализовала
общество. Борьба с преступностью должна быть одной из
главных задач правительства. А у нас только разговоры о
преступности, а серьезных крутых мер, практических действий
нет. - Но ведь борьба с преступностью зависит и от вас,
судей. Вы находитесь на переднем крае, - возбужденно
сказала Таня.
- Только отчасти. Главная беда состоит в том, что
преступность проникла в государственные, административные
и хозяйственные структуры. Она, как раковая опухоль,
поразила все сферы жизни. Сама власть у нас преступная и
держится она на преступности. Уберите преступность, и она
падет. Вместе с президентом - главным преступником.
Он возбудился, в глазах засверкали тревожные огоньки.
Он продолжал:
- В этом отношении поразительный пример: голосование
в Думе проекта закона об организованной преступности. Закон
принят большинством голосов. Против проголосовало всего
сорок три депутата. Из них сорок - члены фракции "Выбор
России", то есть дерьмократы-гайдарчики. А конкретно - Бунич,
Волкогонов, Гербер, Денисенко, Емельянов, Заславский,
Нуйкин, поп-расстрига Якунин... Какой букет апологетов
организованной преступности. Им она нужна, как воздух.
- Вы говорите точно, как мой отец. Он у меня сталинист. -
В голосе Тани прозвучали горделивые нотки
396
свидетельствующие о том, что она солидарна с отцом. - А вы
как относитесь к Сталину?
Силин не спешил с ответом. В отношении Сталина у него
сложилось твердое убеждение, неподвластное никаким
колебаниям и сомнениям. Ответ на подобный вопрос ему
приходилось давать не однажды совершенно разным
собеседникам, в том числе и ярым антисталинистам. Но как
ответить кратко и убедительно этой очаровательной женщине,
слегка возбужденной от выпитого коньяка и позволившей себе
расслабиться? Перечислять все заслуги Сталина перед
советским народом, говорить о нем, как о прозорливом
государственном деятеле и великом полководце, смывать всю
грязь, инсинуации и ложь, выплеснутые на него врагами
социализма и советской власти - это долго. После небольшого
размышления Силин ответил:
- Сталин - это наша славная история. Сталин - это
социализм на практике. А социализм - это завтрашний день
человечества, независимо от того, воскреснет Россия в былом
своем могуществе или на несколько десятилетий останется
американо-израильской колонией.
- А такое может случиться - колония? - с тревогой в
голосе спросила Таня.
- Я не исключаю. Есть страшные преступления, которые
совершили демократы с Ельциным во главе. Первое - это
приватизация, разгосударствление, то, чем занимается
ставленник Запада Чубайс, фигура по своему злодеянию не
имеющая аналогов. Что такое приватизация? Это развал
экономического потенциала. Десятилетиями народ в поте
лица, не доедая и не досыпая, на одном энтузиазме создавал
заводы-гиганты, возводил, строил, чем мы гордились, и мир
восхищался. И все это народное достояние за бесценок, за
гроши отдано дельцам, жулью. А в итоге - миллионы
безработных. Народ еще не понял всего ужаса приватизации,
которую Ельцину навязали израильско-американские
советники! Чубайс и его команда должна быть моими
клиентами, сидеть на скамье подсудимых. А они правят бал.
Он умолк, мрачно насупив взгляд. Казалось, он весь
охвачен предельным напряжением, большие руки сжаты в
кулаки, на лице выступили желваки.
- А что второе? - спросила Таня, не сводя с него
пытливого взволнованного взгляда. Глаза ее горели.
