разгромил и покарал в тридцатые годы. Это сборище внуков и
правнуков троцкистов.
- Вы мне, Константин Харитонович, открываете глаза, -
проговорил полковник и, наполнив свою рюмку, пояснил: - Это
последняя, моя норма. За Россию, за Советскую власть и
Союз. - На этот раз он выпил залпом. Слегка закусив,
продолжал: - Я о Черномырдине. Вот он какой, Виктор
Степанович. То-то ему кричал нижегородский губернатор:
"Давите их", то есть депутатов, патриотов. Видно, рыло в пуху.
Помните, как он растерялся, когда в Думе его спросили,
сколько имеет акций Нефтегазпрома? Не ответил,
постеснялся. Видно, сумма не миллиардами исчисляется. Мм-
да... - И вдруг вопрос: - А вы не знаете, кто такой Петр
Романов?
- Вы, конечно, имеете в виду не царя Петра Великого, а
директора комбината?
- Естественно, не царя. Хотя его кандидатура в
президенты России тоже называлась. От коммунистов.
- Я читал его книгу, - ответил Силин. - Чувствуется
незаурядный ум и твердый характер, практик-профессионал и
патриот. Вот вам и еще один лидер. Но, боюсь, что и его
просионистское телевидение и пресса постараются вывалять в
дерьме, как это в свое время делали с Рыжковым. А
избиратель-обыватель своих мозгов не имеет.
419
- Что будете, чай или кофе? - прервала их диалог Таня.
Ей было приятно слушать разговор единомышленников. Оба
согласились на чай, и она ушла на кухню.
Какое-то время уныло молчали. Наконец Василий
Иванович спросил:
- Скажите, Константин Харитонович, что же дальше... с
Россией? Или уже покончено?
- Не совсем. Чубайс, конечно, со своей дьявольской
приватизацией разорил экономику на долгие времена. Грачев
разорил армию. Все это по плану Вашингтона и Тель-Авива.
Но им пока что не удалось осуществить свою главную и
последнюю цель - лишить нас ядерного потенциала. Потому и
хотят отделить от министерства Генштаб, а министром
поставить гражданского человека и обязательно своего, вроде
Кокошина, чтоб легче было захватить или нейтрализовать
ядерное оружие. Вот когда они достигнут этой цели, с Россией
и вообще с русскими будет покончено и, возможно, навсегда.
- Вы говорите страшные вещи. Этого не произойдет. Не
могу поверить, - взволнованно сказал Василий Иванович.
- Будем надеяться, что не произойдет.
Таня принесла чай, весело спросила:
- Ну как, все стратегические проблемы решили?
- Всего лишь обсудили, - ответил Силин.
Было уже поздно, и Таня предложила отцу остаться у нее
заночевать. Он согласился. Прощаясь с Силиным в прихожей,
Таня вполголоса сказала:
- Звоните, заходите. Не теряйте надежды и верьте в
свою мечту: мне она нравится.
Она подтянулась на носках и поцеловала его в щеку. А он
растроганно произнес:
- Спасибо, дорогая Танечка, - впервые назвав ее по
имени, и добавил: - У вас прекрасный отец.
Когда отец и дочь остались одни, Таня спросила:
- Ну, как тебе мой гость? - Ей очень хотелось знать
мнение отца, которому она всегда доверяла.
- Твой большой друг? - шутливо напомнил ее слова
Василий Иванович. - Первое впечатление положительное.
Мужик твердый, капитальный, со светлой головой. А в
остальном, как говорится, надо пуд соли съесть. А У тебя что,
на него серьезные виды?
- У него на меня... Он сегодня сделал мне предложение.
- И ты что ответила?
- Пока решила повременить, разобраться.
420
- Это верно, с таким делом спешить не следует. Хотя и
тянуть волынку тоже ни к чему. Как я успел заметить, он тебя
обожает. А как ты? Ты его любишь?
- Мне он нравится. На фоне современных мужиков он -
заметная личность во всех отношениях.
- Даже "во всех"? Тогда, я думаю, дело идет к
положительной развязке. - Василий Иванович легко вздохнул
и, как бы размышляя вслух, продолжал: - Коль он сумел
растопить твой душевный лед, значит у него доброе горячее
сердце. Тебе уже не двадцать, а годы ой как быстро летят, как
в той песне: "а годы летят, наши годы как птицы летят, и
некогда нам оглянуться назад". А может, и не надо
оглядываться. Решай. Тебе решать - тебе жить.
4.
Знакомый адвокат предложил Силину два билета в
Большой театр на сольный концерт обладателя великолепного
баса Владимира Маторина. Сам адвокат по какой-то причине
не смог пойти, и чтоб не пропадали билеты, решил услужить
Константину Харитоновичу. Тот с благодарностью принял
подарок - все-таки Большой театр, тем более концерт
состоится в Бетховенском зале, в котором Силин никогда не
был. Лишь однажды по телевидению он видел, как в
Бетховенском зале Большого театра Ельцин собирал своих
лакеев под маркой творческой интеллигенции,
демократическую шваль, большинство из которых составляли
представители "богоизбранного народа". Концерт приходился
на субботу, и Таня с радостью согласилась пойти в театр.
