проще и уютней. У них все на лице написано. А на тебя я
смотрю, в твои колючие глаза и чувствую какой- то
дискомфорт. И меня зло берет, что ты умней и начитанней
меня. Мы же с тобой по сути дела еще и не разговаривали.
Полгода живем, как любовники, а серьезного слова друг другу
не сказали.
Это уже был какой-то другой Денисов, простой,
откровенный и добрый. Да я и смотрела на него уже другими
глазами, как на отца моего будущего ребенка. Я благодарила
его, хотя он об этом и не догадывался.
Не буду рассказывать про его двухэтажную виллу, про
пляж и теплое море, про тропическую природу. Мы
действительно постоянно находились рядом, вели
624
откровенные разговоры. О чем? Естественно о России,
находясь от нее за тридевять земель, о ее прошлом,
настоящем и будущем. Я ругала Ельцина, Чубайса, Немцова.
Он слушал меня молча и только скептически усмехался, не
возможно было понять, согласен он со мной или нет. Мне
казалось, что ему нет до них никакого дела и ему все равно,
кто правит страной - дураки, воры, циники или предатели. Едва
ли он улавливал-смысл моих эмоциональных речей: он лежал
отрешенным и думал о чем-то своем, возможно далеком от
политики и злобы дня. Я сидела в легком плетеном кресле
рядом с ним. Но когда я заговорила о еврейских банкирах,
прибравших к рукам всю экономику и финансы страны, он
оживился и спросил:
- Признайся честно: ты коммунистка?
- Нет, я ни к какой партии не принадлежу. Я просто
русская патриотка. Но я не могу спокойно смотреть, как мой
народ стонет под еврейским игом. Правительство сплошь
еврейское. Разве ты не согласен? И коммунисты борются за
права народа, за лучшую жизнь.
- Согласен. Хотя попадаются в правительстве и русские.
Кое-где.
- Это не русские, это шабес-гои, то есть верные слуги
евреев, чаще всего женатые на еврейках.
- Но я русский и, возможно, не меньший патриот, чем ты.
Я никого не эксплуатирую, плачу приличную зарплату своим
служащим и вовремя, в том числе и тебе. Я люблю свою
страну, ее историю. Болею за ее судьбу, переживаю, понимаю,
что народу плохо, тяжело. Но это же твои коммунисты довели
страну до такого состояния.
- Ложь, все ложь, ты говоришь словами Иуд Сванидзе и
Киселева, словами еврейского телевидения и газет, которыми
владеют еврейские банкиры Березовский и Гусинский. Ты
говоришь - любишь Россию, а сам устроил себе запасное
гнездышко на Кипре, на всякий случай. Предусмотрел. Ты
называешь себя патриотом, а на самом деле ты шабес-
патриот. Потому что служишь евреям и работаешь на них.
Я уже "завелась", не стесняясь в выражениях, пользуясь
его инертностью. Возражал он вяло, должно быть подобные
мысли нет- нет, да и посещали его.
- Служить, дорогая Лариса, приходиться тому, у кого
сила. Сегодня сила у евреев. Что ты думаешь - они захватили
власть только в России? Они владеют Америкой, Европой, в их
руках если не весь мир, то большая его часть. Потому что они
625
умней, хитрей и наглей нас, русских дураков. Советская власть
не вернется. Россия погибнет и никто, никакие твои Зюгановы
и Лебеди не спасут ее.
- А если появится новый Сталин?
- Не надейся, не появится. Евреи бдят, и вовремя
умертвят его, как умертвили Иосифа Висарионовича. А
вообще, мы с тобой вместо отдыха затеяли глупый, ненужный
разговор. Сегодня ночью ты что-то бормотала и потом звала
Егора. Так кажется зовут твоего артиста?
Я не ответила. Попыталась вспомнить сон, но никак не
мола. Снилось что-то кошмарное, и я звала Егора на помощь.
"Милый мой, любимый Егор. Как ты там? Ты мне очень нужен.
Ты еще не знаешь мою радость: у меня будет ребенок. Как ты
это воспримешь - вот что меня теперь волнует". Эти мысли
молнией сверкнули в моей памяти. Их погасили слова
Денисова:
- Давай лучше займемся сексом.
И тут меня нечистый дернул за руку. Язык мой, моя
доверчивая откровенность меня уже не однажды подводила,
как и теперь: не подумав о последствиях я брякнула,
похвалилась своей радостью:
- Так мы уже назанимались и с хорошими результатами:
я беременна.
Он вдруг подхватился, уставился на меня тупым
холодным взглядом и молчит. И я смотрю на него, весело и
беспечно. Наконец он глухо выговорил:
- Надеюсь, ты шутишь?
- В таких делах, Боря, не шутят. Это грех.
- Так какого ж ты хрена не предохранялась? Ты же
знала, что я не терплю презервативов! - в ярости закричал он,
испепеляюще глядя на меня. Я не ожидала такой вспышки и с
невинной откровенностью сказала:
- Но я хотела ребенка, это моя мечта.
- Ты хотела?! Так ты преднамеренно это сделала?! -
продолжал он в бешенстве выкрикивать, надвигаясь на меня,
сжав остервенело кулаки, так что я попятилась назад. А он все
шипел по-змеиному, выдавливая из себя ядовитые слова: - Ты
