Новое поколение клана Кортни готово завоевать себе место под палящим солнцем Черного континента. Далеко не каждого чужака принимает эта земля, словно испытывая его на прочность. Но Джим Кортни не из тех, кого легко запугать; он прирожденный завоеватель и сам выбирает свою судьбу, спасая девушку с корабля, который перевозит заключенных. Они скрываются от погони в африканских лесах, где на каждом шагу беглецов подстерегает неминуемая гибель. Впереди долгая дорога — никто не знает, куда она ведет, потому что никто никогда не возвращался назад…Продолжение эпопеи о неукротимых Кортни, чей девиз гласит: «Я выдержу».
Wilbur Smith
BLUE HORIZON
Copyright © Orion Mintaka 2003, 2018
Published in Russia by arrangement with The Van Lear Agency
All rights reserved
Серия «The Big Book»
Перевод с английского Татьяны Голубевой
Оформление обложки Ильи Кучмы
© Т. В. Голубева, перевод, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021
Издательство АЗБУКА®
Эта книга посвящается моей жене Мохинисо — с ней связано все лучшее, что случилось со мной в жизни
Они стояли втроем у самой воды и наблюдали, как луна прокладывает мерцающую живую дорожку на темном море.
— Полнолуние через два дня, — уверенно произнес Джим Кортни. — Большие красные рыбы проголодаются, как львы.
На берег набежала волна, окатив пеной ноги парней.
— Давай-ка лучше лодку на воду спустим, вместо того чтобы торчать здесь и болтать попусту, — предложил его кузен Мансур Кортни.
Его волосы сияли в лунном свете, словно только что отлитая медная монетка, и улыбка выглядела такой же яркой. Он легонько подтолкнул локтем стоявшего рядом чернокожего юношу, на котором была лишь белая набедренная повязка:
— Давай, Зама.
Они одновременно наклонились к лодке. Маленькое суденышко неохотно сдвинулось вперед, и они нажали снова, но на этот раз лодка завязла в мокром песке.
— Подождем следующей большой волны, — велел Джим, и они приготовились. — Вот она, подходит!
Вдали набухла волна, потом помчалась к ним, набирая высоту. Она вспенилась на гребне и обрушилась на берег, высоко подбросив нос ялика и заставив молодых людей пошатнуться под ее ударом, — им пришлось покрепче ухватиться за планшир, когда вода захлестнула их до пояса.
— Все разом! — крикнул Джим.
Они общим весом налегли на лодку.
— Вперед!
Лодка вырвалась из песка, и юноши следом за отступавшей волной вывели ее на глубину.
— На весла! — рявкнул Джим, когда на них обрушилась следующая волна.
Все трое, подтянувшись, перевалились через борта в лодку, с их мускулистых тел стекали потоки воды. Смеясь от возбуждения, парни схватились за длинные весла, лежавшие наготове, и вставили в уключины.
— Налегай!
Весла разом пришли в движение; серебристые капли разлетались вокруг, оставляя на морской поверхности крошечные светящиеся водовороты. Ялик быстро выскочил за бурную зону прибоя; юноши работали теперь веслами в легком привычном ритме, рожденном долгой практикой.
— В какую сторону? — спросил Мансур.
Они с Замой привычно посмотрели на Джима, ожидая его решения: Джим всегда был вожаком.
— К Котлу, — решительно произнес Джим.
— Я так и думал, — засмеялся Мансур. — Ты все еще нацеливаешься на Большую Джули.
Зама сплюнул через борт, не пропустив намека:
— Поосторожнее, Сомоя. Большая Джули нацеливается на тебя.
Зама говорил на лози, своем родном языке. «Сомоя» значило «ураган». Этим прозвищем Джима наградили еще в детстве из-за его характера.
Джим нахмурился при этом воспоминании. Никто из них пока даже не видел ту рыбу, которую они прозвали Большой Джули, но они знали, что это именно самка, а не самец, потому что лишь самки вырастали до таких размеров и достигали такой силы. А ее силу они уже имели возможность ощутить через натянувшийся в глубину тонкий рыболовный линь. Под натянувшейся лесой задымился фальшборт, в твердом дереве образовалась глубокая бороздка, а их ободранные ладони кровоточили…
— В тысяча семьсот пятнадцатом году, когда мой отец плавал на старой «Деве Омана», они сели на мель у Опасного мыса, — сказал по-арабски Мансур (это был родной язык его матери). — Один матрос попытался доплыть до берега, чтобы через прибой дотащить до суши канат, и тут прямо под ним, на полпути, появился большой красный зубан. Вода была такой прозрачной, что все видели, как зубан всплывает с глубины в три сажени. Он откусил матросу ногу повыше колена и разом проглотил ее, как пес глотает куриное крылышко. Парень орал и бился на воде, вокруг него пенилась его собственная кровь, он пытался отогнать рыбину, но та кружила рядом и наконец схватила его за вторую ногу. И утащила парня на глубину. Больше они его не видели.
— Ты эту историю рассказываешь каждый раз, когда я хочу отправиться к Котлу, — мрачно проворчал Джим.
— И каждый раз она тебя пугает до семицветного поноса, — по-английски сказал Зама.
Эти трое так много времени провели вместе, что легко говорили на родном языке каждого из них — английском, арабском и лози. И без усилий переходили с одного языка на другой.
Джим засмеялся, но скорее чтобы скрыть свои чувства, чем от веселья.
— Скажи на милость, где ты научился столь изысканным выражениям, лесной дикарь?
Зама ухмыльнулся.
— Да от твоего благородного отца, — ответил он.
На этот раз Джим не нашел что сказать. Поэтому просто уставился на светлевший понемногу горизонт:
— Солнце взойдет через пару часов. Мне хочется побыстрее подойти к Котлу. Это лучшее время для охоты на Большую Джули.
