Ведь всегда можно объясниться. Во-первых, я не хочу им зла. Во-вторых … Тут же мелькнуло: ведь я — Бедар Мерано. Неизвестно, может быть, резидент скрывается среди них. Ладно, что бы ни случилось, у меня остается надежда на Щербакова и Иана. Ясно, Щербаков уже услышал шум ракетолета. Это его насторожит; еще полминуты, и я произнесу условную фразу, Я уже ступил на песок, двигаясь по мелководью к берегу, как вдруг человек, державший мой комбинезон, закрыл датчик ладонью и побежал к дюнам.
— Эй ! — отчаянно закричал я. Человек продолжал бежать, я же не услышал собственного голоса: вновь опустившийся ракетолет заставил меня пригнуться. Из четырех сопел, взрывая песок и воду, вырывались потоки горячего воздуха.
Кажется, у них все продумано и рассчитано, для того чтобы Щербаков или Иан ничего не услышали. Я почти уверен: это работа резидента.
— Стойте! — продолжал кричать я. — Стойте, куда вы?
Интересно, услышит ли Щербаков хотя бы этот крик… Нет. Во-первых, датчику мешает шум включенных на полную мощь двигателей, во-вторых, человек с моим комбинезоном уже далеко, почти у дюн. Разозлившись, я на секунду забылся.
— Вы что? — С этим криком я выскочил на песок. Рванулся к человеку, державшему мой излучатель, и тут же получил страшной силы удар в живот. Бил стоящий справа, удар был точно рассчитанным и безжалостным, в солнечное сплетение. Я упал, задыхаясь.
Спрыгнувший с площадки ракетолета скуластый деловито поднял руку:
— Стой.
Тот. кто ударил меня, тут же опустил поднятую было ногу.
— Подожди. Мне нужно с ним поговорить.
Он тронул меня за плечо:
— Кто ты такой? Отвечай?
Отвечать я не мог — боль не проходила. Кожа человека была оранжевой от загара, глаза узкими, темными; сейчас они казались непроницаемыми — человек смотрел не моргая. Я собрал все силы и прохрипел:
— Предупреждаю: вы ответите за все это… Вы будете… осуждены…
Угол рта человека дернулся. Теперь я рассмотрел его лучше: лицо узкое, с правильными чертами, редкая бородка и пожелтевшие зубы несколько портят впечатление, но, в общем, человека даже можно назвать красивым. Губы его сжались, и он сухо выдавил:
— Отвечай коротко: кто ты такой?
— А… кто вы такой?
Стоящий надо мной снова занес ногу. Он явно ждал сигнала скуластого; тот раздумывал. Наконец спросил:
— Ты слышал когда-нибудь о Сигэцу?
— О Сигэцу? — прохрипел я.
Скуластый и есть Сигэцу, а стоящие рядом — его люди. Надо оттянуть время. Может быть, Иан или Щербаков поймут, что со мной что-то случилось.
— Нет. — Я почти говорил правду. — Я не знаю, кто такой Сигэцу.
— Сигэцу — это я. Если хочешь, Сигэцу — первый, президент суверенной республики Иммета.
Пока я пытался понять, что может представлять собою эта «суверенная республика»
и имеет ли к ней какое-то отношение резидент, Сигэцу спросил почти мягко:
— Отвечай ясно и внятно. Кто ты такой? Сколько вас? Какие у вас условные фразы?
Где спрятан аппарат?
Я молчал.
Сигэцу сказал, улыбаясь:
— Ты еще не знаешь, что с тобой может быть. Поэтому бодришься. За что ты его убил?
Я не понимал, о чем он.
— Кого?
Сигэцу покачал головой:
— Я заставлю тебя ответить за его смерть. Сейчас в твоей одежде мой человек. Он знает о датчике. Я специально подобрал человека, который умеет изменять голос.
Понимаешь? Он сумеет ответить Павлу Петровичу. Выхода у тебя нет.
Я покачал головой, пытаясь выиграть время. То, как и разговаривал со Щербаковым, они вполне могли подслушать. Но откуда они знают о датчике?
— Еще раз, — спокойно сказал Сигэцу."— Кто ты? Сколько вас сюда прилетело? Ваши условные фразы? Последнее, самое важное: где спрятан ракетолет?
Вопросы профессиональные. Но если «люди Сигэцу» связаны с резидентом, то почему они так допотопно вооружены? На плечах у них старые автоматы.
— Я прилетел сюда по… особому заданию, — Я посмотрел на море.
— По какому особому заданию?
— Задание носит исследовательский характер.
Губы Сигэцу медленно растягивались. Наконец я понял — это улыбка.
— Свяжите его, — сказал Сигэцу. Стоящие сзади завели мне руки за спину, Я чувствовал все их движения, но ничего не мог поделать: они туго, профессионально прикрутили мои кисти к ногам. Подтащили к Сигэцу, швырнули на песок. Тот дернул углом рта, не унижая себя усмешкой:
— Надеюсь, сейчас ты успокоишься. И потом… заговоришь.
Меня подняли, как куль с песком, и, раскачав, бросили в дверь ракетолета. Я услышал, как за спиной сдвинулись створки, и ощутил вибрацию. Кажется, мы в воздухе.
