Мы вошли в пещеру. Предупреждая воздействие ксилла, я присел и через несколько минут почувствовал привычную слабость. На этот раз я постарался прийти в себя как можно скорей. Обморок был коротким. Открыв глаза, я увидел Моона. Он сидел на корточках и, зажав коленями большой кусок ксилла, настраивал анализатор.
Заметив, что я очнулся, бросил:
— Вообще, можно и без анализатора, смотря какой у вас коэффициент интеллекта.
— При чем тут коэффициент?
— Но с анализатором верней, вдруг у вас с воображением туго.
— Вы о чем?
— Сейчас поймете. Положив анализатор у ног, Моон прошелся по гроту. Остановился, поднял камень, протянул мне:
— Посмотрите. Постарайтесь увидеть в нем что-нибудь.
— Где — там? В камне?
— Да, в камне.
Я старательно вглядывался в излом ксилла. В камне только вспыхивали искры, и ничего больше. Кажется, сейчас я думал о том, какой у меня коэффициент интеллекта, а не о ксилле.
— Ну как, Влад?
Я почувствовал досаду. Неужели у меня ничего не получится?
— Н-не знаю…
— Видите что-нибудь?
— Пока ничего.
— Забудьте обо всем. Станьте самим собой. В эти минуты все постороннее мешает.
Я вглядывался еще около минуты, но в куске минерала опять лишь слабо вспыхивали блестки. Я слышал, как рядом дышал Моон. Кажется, он переживал сейчас больше, чем я сам. Спросил:
— Ну что? Не видно?
Я опустил камень.
— Не видно.
— И все-таки, Влад, мне очень не хочется прибегать к анализатору.
Я снова взял камень и стал вглядываться, стараясь забыть обо всем. Разглядывая монотонные блестки, я уже потерял надежду, как вдруг что-то увидел. Очертания лица, глаза, брови. Кажется — человеческое лицо. Да, точно — это было человеческое лицо. Мелькнув на секунду, оно тут же исчезло.
— Ну как? — спросил под ухом Моон, но я, захваченный тем, что увидел, лишь сказал хрипло:
— Подождите… подождите, Моон…
— Жду, жду… — Эти слова я еле расслышал. В глубине камня опять возникло лицо, мутно проступающее сквозь блестки. Сначала это было просто лицо, глаза, нос, рот, овал. Потом блестки ушли, детали прояснились. Я увидел свисающий углом колпак с шариками. Попытался уяснить, кто же это все-таки, и наконец понял. Это же клоун. Да, у изображения все, что полагается клоуну: огромная нарисованная улыбка, круглые пятна щек, грустные брови уголком. И — глаза. Я вдруг понял, что главное в этом лице глаза. Печальные, полные боли. Изображение было неподвижным, но мне вдруг показалось: глаза непрерывно всматриваются в меня. Да, клоун будто пытается что-то объяснить, сказать. Пытается — и не может. С трудом оторвавшись от камня, я посмотрел на Моона. Он кивнул:
— Что вы там увидели? Башню? — Прищурился. — Взрыв?
— Нет, не взрыв… — Я выдавил это с трудом. — Клоуна.
— А, клоуна. Тогда… Тогда…— Моон поднял другой камень. — Посмотрите вот этот.
— Потрясающе… — Я не мог прийти в себя. — Что, изображение в каждом камне?
— В каждом, если точнее — в каждом достаточно большом камне. Смотрите, смотрите…
Я взял кусок ксилла, стал всматриваться, теперь уже зная наверняка: что-то увижу. Сквозь блестки проступили линий, значки, буквы незнакомого алфавита.
Похоже — чертеж. Пока еще ничего не понимая, я услышал, ворчание Моона.
— Будьте глубже, Влад, будьте глубже. Во-первых, замените алфавит, не думаете же вы, что у них был наш. И значки тоже. А, точно, значки — цифры. Я сопоставил последовательность. Кажется, фазовая диаграмма атома. Посмотрел на Моона:
— Фазовая диаграмма? Угадал?
— Фазовая, но чего?
— Как чего? Атома?
— Похоже на фазовую атома, но нет. Посмотрите еще.
Я вгляделся, услышал выдох Моона:
— Фазовая четвертного нейтрино. Это же так просто. Просто, если не считать, что фазовая четвертного нейтрино еще не открыта, она только разрабатывается. Я положил камень, растерянно сел.
— Но это же… Это же чудо. Откуда все это?
— Откуда…— Моон задумался. — Знаете, Влад, то, что я вам сейчас расскажу, слышал только один человек, моя дочь Уна. Вы будете вторым, кому я объясню некоторые принципиальные, изученные пока только мной, свойства ксилла. Вы спросите, почему эти свойства до сих пор остаются тайной для научного мира как Сообщества, так и Корпорации? Свойства ксилла лучше всего проявляются в крупных изломах. Осколки и камешки, выпавшие на поверхность, слишком малы, чтобы отразить сложные свойства. А как вы знаете, у ученых есть только они.
По-настоящему изучить ксилл я смог лишь после того, как нашел крупные пласты. Но найти крупные пласты мало, они бесполезны, если не научиться их раскалывать. Еще раз повторяю: качества минерала, которые вы только что заметили, лучше всего проявляются в крупных изломах. Значит, нужно уметь колоть ксилл. А колоть трудно, минерал необычайно тверд.
Бытует мнение, что Иммета девственна, разумной жизни на ней не было, и до ее зарождения естественным путем планету отделяют миллиарды лет. Но это не так.
Ксилл тому подтверждение, и я сейчас вам это продемонстрировал. На Иммете уже была разумная жизнь. Но потом что-то случилось, и это что-то вернуло планету к нулевому циклу. Есть и другие подтверждения происшедшей на Иммете катастрофы. Вы заметили, у Имметы нет естественного спутника?
