— Во всяком случае, у нас никто так не говорит.
— Где это у вас?
— На Иммете, где же ещё? Как тебя зовут?
— Бедар. — Я решил подстраховаться. — Бедар Мерано. А тебя?
— Меня — Уна. Значит, это правда?
— Что — правда?
— Что сюда прилетел ракетолёт?
Она меня поймала. Вот так, не раскисай. Дело даже не в том, что любой мой ответ сейчас выдаст правду. Откуда она знает о ракетолёте?
— Ты сама-то откуда? Здешняя?
Она с любопытством смотрела на меня.
— Здешняя.
— В смысле — родилась здесь?
— Родилась здесь.
— Живёшь одна?
Уна прищурилась так, будто увидела на мне ползущее насекомое и сейчас внимательно следила за его движением.
— Почему одна? С отцом.
— Кто твой отец?
— Моон.
— Что такое — Моон? Моон — профессия или имя?
Я вдруг понял, она всерьёз мне нравится. Не только потому, что красивая. Мне нравится, как она держится. Уна засмеялась — так смеются над маленьким ребёнком.
— Слушай, ты что, никогда не слышал о Филиппе Мооне?
Когда-то давно я читал о некоем Филиппе Мооне. Может быть, это тот самый? Я попытался вспомнить. Кажется, он разрабатывал теорию взаимодействий. Парадоксов там хватало. Впрочем, и категоричности. Труд не новый — сейчас на эту тему написаны другие работы. Потом есть ещё один Моон, специалист по плазме. Но вряд ли это тот.
— Теория взаимодействий? Я не ошибся?
— В том числе и теория взаимодействий. Отец давно покончил с этим. Теория взаимодействий — юношеский труд. Ты прилетел один?
Не дождавшись ответа, она подошла к тропке, ведущей наверх. Несколько камней, уходящих ступенями по руслу ручья, терялись в зарослях, образующих естественный тоннель. Сказала:
— Тебе здесь будет трудно.
— Почему?
— Ты беззащитен.
— Почему ты говоришь загадками?
— А знаешь… Я хотела бы тебя ещё увидеть. Будь внимателен. Держи наготове оружие. — И она исчезла в темноте.
Я попытался услышать звук её шагов — нет, всё тихо. Только журчит ручей да изредка волна скребётся о песок. Надо прийти в себя. Лучше всего сразу же вызвать ракетоплан. Щербаков тут же отозвался:
— Влад, я всё слышал. Мне кажется, Уна говорит правду. Во время вашего разговора я включил анализатор. Побочные синусоиды чисты. Она не обманывает.
От этих слов стало легче, внутри расплылось тепло. Тут же я насторожился:
— Но если так, возникают вопросы. Кто такие «люди Сигэцу»? Почему я на них непохож? Наконец, почему я беззащитен?
— Именно это меня и беспокоит. Думаю, теперь нам надо связываться чаще.
— Павел Петрович… Что насчёт Филиппа Моона?
— Насчёт Филиппа Моона… Я с самого начала знал, что Моон на Иммете. Правда, не предполагал, что у него здесь может вырасти дочь…
— Это действительно серьёзный учёный?
— В своё время его имя имело вес.
— Тогда Уна нам может помочь.
— Но ведь есть ещё и резидент. Помни об осторожности, сразу же свяжись с Ианом.
— А девушка?
— Что — девушка? Если ты насчёт её помощи нам, волноваться не стоит. Она нашла нас один раз, найдёт и другой.
— Понял. До связи. — Я переключил волну, услышал отзыв Иана:
— Влад… Привет. Знаешь, со мной что-то случилось. Сонливость. Твой вызов меня разбудил. Ты далеко?
Я посмотрел на карту.
— В третьем квадрате, в бухточке на побережье, вошёл в контакт с местным населением. — Эта формула показалась мне точной.
— Любопытно.
— Состоялся разговор, шеф корректировал анализатором. Много неясностей. Будь осторожен. Здесь, на Иммете, есть некие «люди Сигэцу».
— Люди Сигэцу? Кто это?
— Не знаем. Шеф попросил, чтобы мы чаще выходили на связь.
— Я встану с рассветом. Часов в семь устроит?
— Отлично, в семь. До связи.
— До связи.
Индикатор погас, я прислушался. Никаких посторонних звуков не добавилось. Тот же ручей, тот же шорох волны о песок. Интересно, куда ушла Уна? Вполне может быть, она живёт где-то поблизости. Вскарабкавшись наверх, я пошёл по скалистому карнизу.
Поодаль низко, над самой водой, пролетело несколько сине-коричневых птиц. Искупаться? Конечно, резидент может следить за мной, но, купаясь, я буду настороже. Если он воспользуется амфибией, то не успеет мгновенно преодолеть полосу песка. Я замечу и выплыву к оставленной одежде. Лишь бы успеть к датчику.
Я расстегнул ремни, опустил их на песок вместе с излучателем и приборами. Снял ботинки, скинул костюм. Теперь на мне остались только плавки. Несколько минут, зажмурившись, я стоял под утренним солнцем, греясь в нежарких лучах. Открыл глаза, разбежался и, чувствуя, что дно в этом месте сразу уходит, прыгнул. Море легко подхватило меня. Тёплая вода обволокла тело. Спокойно работая руками, проплыл метров тридцать. Поплыл к берегу, делая редкие гребки, пытаясь разглядеть покрытое солнечными бликами дно. Вглядываясь, я почувствовал вибрацию, потом вдруг понял: со стороны берега идёт чужеродный шум.
Я сразу же пошёл наверх: похоже, работают ракеты старой системы. Прямо ко мне со стороны дюн низко, метрах в двух над поверхностью пляжа летит ракетолёт старой конструкции. Я разглядел бортовую наблюдательную площадку, турель для излучателя, стабилизатор. Ну и ископаемое! Такие теперь можно увидеть только на учебных видеолентах.
