— Нет, не взрыв… — Я выдавил это с трудом. — Клоуна.
— А, клоуна. Тогда… Тогда… — Моон поднял другой камень. — Посмотрите вот этот.
— Потрясающе… — Я не мог прийти в себя. — Что, изображение в каждом камне?
— В каждом, если точнее — в каждом достаточно большом камне. Смотрите, смотрите…
Я взял кусок ксилла, стал всматриваться, теперь уже зная наверняка: что-то увижу. Сквозь блёстки проступили линии, значки, буквы незнакомого алфавита. Похоже — чертёж. Пока ещё ничего не понимая, я услышал ворчание Моона.
— Будьте глубже, Влад, будьте глубже. Во-первых, замените алфавит, не думаете же вы, что у них был наш. И значки тоже.
А, точно, значки — цифры. Я сопоставил последовательность. Кажется, фазовая диаграмма атома. Посмотрел на Моона:
— Фазовая диаграмма? Угадал?
— Фазовая, но чего?
— Как чего? Атома?
— Похоже на фазовую атома, но нет. Посмотрите ещё.
Я вгляделся, услышал выдох Моона:
— Фазовая четвертного нейтрино. Это же так просто.
Просто, если не считать, что фазовая четвертного нейтрино ещё не открыта, она только разрабатывается. Я положил камень, растерянно сел.
— Но это же… Это же чудо. Откуда всё это?
— Откуда… — Моон задумался. — Знаете, Влад, то, что я вам сейчас расскажу, слышал только один человек, моя дочь Уна. Вы будете вторым, кому я объясню некоторые принципиальные, изученные пока только мной, свойства ксилла. Вы спросите, почему эти свойства до сих пор остаются тайной для научного мира как Сообщества, так и Корпорации? Свойства ксилла лучше всего проявляются в крупных изломах. Осколки и камешки, выпавшие на поверхность, слишком малы, чтобы отразить сложные свойства. А как вы знаете, у учёных есть только они. По-настоящему изучить ксилл я смог лишь после того, как нашёл крупные пласты. Но найти крупные пласты мало, они бесполезны, если не научиться их раскалывать. Ещё раз повторяю: качества минерала, которые вы только что заметили, лучше всего проявляются в крупных изломах. Значит, нужно уметь колоть ксилл. А колоть трудно, минерал необычайно твёрд.
Бытует мнение, что Иммета девственна, разумной жизни на ней не было, и до её зарождения естественным путём планету отделяют миллиарды лет. Но это не так. Ксилл тому подтверждение, и я сейчас вам это продемонстрировал. На Иммете уже была разумная жизнь. Но потом что-то случилось, и это что-то вернуло планету к нулевому циклу. Есть и другие подтверждения происшедшей на Иммете катастрофы. Вы заметили, у Имметы нет естественного спутника?
— Заметил.
— Видимо, планета как-то приспособилась и сейчас обходится без него. Но спутник был, я нашёл тому множество подтверждений, все они у меня описаны. Был спутник, огромный шар, влиявший на жизнь планеты, действующий на приливы и отливы. Ночью он слабо светился, отражая солнечные лучи. Но случилась катастрофа, о которой я говорил. Не знаю, какая именно. Распад, взрыв — и спутник исчез. Это исчезновение было по времени близко к началу второго нулевого цикла. Иммета вновь опустела. Может быть, о существовании на ней разумной жизни никто так бы и не узнал — если бы не ксилл.
— Ксилл… — наконец я всё понял. Конечно же, ксилл запечатлел в себе все знания былой цивилизации Имметы. Застывшие, спрессованные временем, миллиардами лет. Как они это сделали — пока не ясно. Главное…
Моон повертел камень.
— Да, ксилл. Это действительно чудо. Видите, у меня в руках? Здесь четырёхмерная структура белка. Никогда не слышали о подобной? — Усмехнулся, положил камень, взял другой. — Здесь, например, подробный атлас кванта. — Кивнул: — В той глыбе, видите, у вас под ногами — охлаждённый концентрированный термояд. Насколько я понял, этот термояд можно разливать по каплям, как лекарство. Теперь вы понимаете, что скрывается в ксилле? Вся цивилизация, которая была здесь когда-то и, кажется, далеко обогнала нас. Все поиски, находки, открытия. Вся необъятная культура. Живопись, мифы, симфонии. Вы понимаете? То, что ещё только предстоит открыть нам с вами. А кое-что и не нам, а нашим детям, внукам, правнукам.
Я оглядел пещеру. Да, сейчас даже трудно осознать всё значение открытия Моона. Я почувствовал необыкновенный подъём, я весь дрожал. Он же устало вздохнул, потянулся.
— Хватит, Влад, этим мы ещё займёмся. Давайте вернёмся к нашим баранам.
— К каким баранам?
— К резиденту. К скрывающемуся на Иммете резиденту Корпорации.
— А, к резиденту… — Я ещё не мог прийти в себя.
— Да, к резиденту, которого, к сожалению, так и не смог выявить Щербаков. Но он был близок к этому… Близок… Влад, извините. Часто ли употреблялось слово «парадокс»?
— Парадокс? Мной?
— Не вами, Щербаковым. Часто ли он его употреблял?
— Да. Не один раз.
— «Не один раз» не годится. Вспомните, он употреблял это слово в связи с разгадкой? Или в связи с резидентом?
— Употреблял.
— Когда? Когда точно?
— Последний раз — когда мы окружали Сигэцу. Я вам говорил.
— Нет! Вы мне об этом не сказали!
— По-моему, сказал.
— Не сказали, Влад, не отпирайтесь! Зачем, вы думаете, я трачу серое вещество? Оно же эквивалент, поймите — эквивалент всего! И потом, на что вы сами? Неужели это слово, «парадокс», вам ничего не подсказало?
