Рядом с д’Агостой сидел высокий худощавый молодой человек азиатской внешности. Здесь же присутствовал Терри Бономо, эксперт по программе идентификации и моделирования личности из Департамента — он, как и всегда, сидел за своим ноутбуком, крутясь на вращающемся кресле и пребывая в обыкновенном для себя отличном настроении.
— Марго, — обратился д’Агоста, — спасибо, что пришли. Вы уже знакомы с Терри Бономо, — он кивнул компьютерному специалисту и переключил внимание на второго мужчину. — А это доктор Лю из Колумбийской медицинской школы. Его специализация — пластическая хирургия. Доктор Лю, это доктор Грин, этнофармаколог и антрополог, в настоящее время работает в институте Пирсона.
Марго кивнула Лю. Тот улыбнулся ей в ответ, продемонстрировав удивительно белые зубы.
— Теперь, когда вы оба здесь, я могу позвонить.
Д'Агоста дотянулся до телефона в центре стола, нажал кнопку динамика и инициировал междугородний звонок. Ему ответили после третьего гудка.
— Алло?
Д'Агоста приблизился к динамику.
— Доктор Сэмюэлс?
— Да.
— Доктор Сэмюэлс, это лейтенант д’Агоста, Нью-Йорк. Я вывел вас на громкую связь с пластическим хирургом из Колумбийской медицинской школы и с антропологом, работающим в нью-йоркском Музее Естественной Истории. Не могли бы вы, пожалуйста, повторить им то, что вчера рассказывали мне?
— Конечно, — мужчина откашлялся. — Как я уже сказал лейтенанту, я патологоанатом из Государственного Департамента Исправительных Учреждений города Индио, Калифорния. Я проводил вскрытие неизвестного самоубийцы — мужчины, подозреваемого в убийстве сотрудника вашего музея. Во время вскрытия я заметил нечто… — он вдруг замолчал, словно не мог подобрать слова. — В начале, я установил причину смерти, которая, как вы знаете, была довольно необычной. А затем, завершая осмотр тела, я заметил несколько странных заживших шрамов. Они располагались в ротовой полости вдоль верхних и нижних десневых борозд. Сначала я подумал, что они могут быть результатом старой травмы, полученной в драке или в ДТП, но при более детальном осмотре я понял, что надрезы слишком точны, чтобы быть результатом несчастного случая. Похожие шрамы я нашел по всей ротовой полости и сделал вывод, что они — результат хирургической операции. Реконструктивной лицевой хирургии.
— Вы нашли имплантаты щек и подбородка? — вмешался доктор Лю.
— Да. Рентген и компьютерная томография выявили их. Кроме того, томография показала пластины — титановые, как потом оказалось — фиксировавшие челюсть.
Доктор Лю задумчиво кивнул.
— А какие-либо другие шрамы вы обнаружили? На черепе или на бедре или внутри носа?
— Когда мы побрили голову, мы не нашли никаких шрамов. Но да, были внутриносовые разрезы и шрам на бедре, чуть выше подвздошного гребня. Я все зафиксировал и направил фотографии лейтенанту д’Агосте.
— Вскрытие выявило какие-либо аномальные результаты химического или другого характера? — спросил д’Агоста. — Мужчина был явно болен, прежде чем убить себя. Он вел себя, как безумец. Возможно, он был отравлен.
Повисла напряженная пауза.
— Хотел бы я утверждать это с полной уверенностью, но нет. Хотя в крови и были найдены некоторые очень необычные соединения, которые мы до сих пор пытаемся проанализировать. Наш неизвестный находился на грани почечной недостаточности. Возможно, эти соединения могли стать ее причиной.
— Если вы не сумеете идентифицировать эти соединения, быть может, вы могли бы передать образцы
— Сделаем. О, и еще кое-что. Этот мужчина красил волосы. От природы они были не темными, а русыми.
— Спасибо, доктор Сэмюэлс. Если найдете что-нибудь еще, мы будем на связи, — д’Агоста нажал кнопку и оборвал связь.
Несколько секунд в зале совещаний звенела тишина.
На столе лежал большой конверт, и лейтенант подтолкнул его в сторону Лю.
— Доктор? Я уверен, что ваше экспертное мнение сможет принести нам пользу.
Пластический хирург вскрыл конверт, извлек содержимое и быстро разделил его на две стопки. Марго увидела, что одна из них содержит снимки из морга, а другая — цветные рентгеновские сканы и распечатки компьютерной томографии.
Лю просмотрел фотографии мужчины, в котором Марго признала липового профессора Уолдрона. Доктор задержался на одном крупном плане и показал его всей группе. Это был снимок ротовой полости: верхние десны, мягкое небо и язычок.
— Доктор Сэмюэлс был прав, — сказал Лю, проведя пальцем по тонкой линии чуть выше десен. — Заметили этот внутриротовой шов? Его техническое название, как и сказал доктор Сэмюэлс, «верхняя десневая борозда».
— И каково его значение? — спросил д’Агоста.
Лю отложил фотографию.
