Голубой лабиринт полностью

— Что за человек он есть. Я знаю, полиция считает, что он мертв, но я уверена, что он где-то там и он жив. Я чувствую это. Он бы не ушел, если бы у него не было веской причины. Когда-нибудь он вернется и объяснит, что произошло и почему.

Д’Агоста почувствовал себя еще более неуютно. Убежденность в голосе этой женщины звучала тревожно.

— Хорошо. Не могли бы вы рассказать нам о нем, миссис Рудд?

— Что тут рассказывать? — женщина замолчала на мгновение, видимо, собираясь с мыслями. — Он был хорошим мужем, преданным семьянином. Трудолюбивый, верный, замечательный отец. Никогда не увлекался выпивкой или азартными играми, не смотрел на других женщин. Его отец был священником Методистской церкви, и Ховард впитал многие его хорошие черты. Я никогда не знала никого настолько же трудолюбивого, как он. Если он что-то начинал, то всегда доводил дело до конца… всегда. Его рабочая карьера началась в колледже с мойщика посуды. В юности он был боксером «Золотых перчаток». По его словам, для него самым главным было сохранить свою семью. Он работал в поте лица, чтобы поддерживать свой магазин, как только тот открылся, вкалывал днем и ночью, даже когда на двадцатом шоссе открылась «ИКЕА», и для его бизнеса настали трудные времена. Он не по своей воле влез в долги. Не по своей вине. Если бы он знал, что...

Поток слов внезапно прервался, и глаза женщины слегка расширились.

— Пожалуйста, продолжайте, — подтолкнул д’Агоста. — Если бы он знал — что?

Женщина замялась. Она вздохнула, взглянула на лестницу, чтобы убедиться, что дети ее не услышат, и продолжила:

— Если бы он знал, что это за люди — те, у которых он взял в долг. Видите ли, банк посчитал, что магазин окажется плохим вложением. Они не одобрили ему кредит. С деньгами пришлось туго, — она сжала руки в кулаки и опустила глаза в пол. — Он взял в долг у плохих людей, — внезапно миссис Рудд снова посмотрела на д’Агосту. Во взгляде ее сквозила мольба. — Но вы же не можете винить его за это, ведь так?

Д'Агоста мог только покачать головой.

— Он провел ночь, сидя за кухонным столом и глядя в стену, ничего не говоря... ох, этим он разбил мне сердце! — женщина смахнула слезу. — А потом он вдруг исчез. Просто ушел. Это было более трех лет назад. И с тех пор от него не было ни слова. Но для этого есть причина. Я знаю, что она есть, — взгляд миссис Рудд вдруг сделался дерзким, в нем виделся вызов. — Мне известно, что думает полиция. Но я не верю в это. И никогда не поверю.

Когда д’Агоста снова заговорил, голос его звучал мягко:

— Вы замечали какие-нибудь признаки того, что он собирался исчезнуть? Хоть что-то?

Женщина покачала головой.

— Нет. Ничего. Кроме, может, телефонного звонка...

— Какого звонка? Когда ему звонили?

— Ночью, прямо перед его уходом. Телефонный звонок раздался довольно поздно. Он взял трубку на кухне и говорил очень тихо. Думаю, он не хотел, чтобы я его слышала. По-моему, тот звонок его чем-то очень расстроил, но он не захотел рассказывать мне ни о причине своей грусти, ни о том, о чем шла речь во время этого разговора.

— И вы не представляете, что могло случиться с ним или где он был все это время?

Женщина снова покачала головой. Д’Агоста кивнул.

— Как вы сводите концы с концами?

— Я устроилась в рекламную компанию и делаю для фирмы макеты страниц и проектные работы. Это обеспечивает нам с детьми нормальную жизнь.

— А те люди, у которых ваш муж одолжил деньги? После того, как он исчез, поступали ли от них какие-то угрозы? Они пытались как-то отомстить вам?

— Нет.

— У вас есть фотографии вашего мужа?

— Конечно. Совсем немного.

Миссис Рудд повернулась, потянулась к небольшой группе фотографий в рамках на тумбочке, взяла одну и протянула ее д’Агосте. Он взглянул на снимок. Это было семейное фото с родителями в центре и двумя детьми по бокам от них.

Терри Бономо справился с задачей: мужчина на фотографии был точной копией их компьютерной реконструкции до операции.

Когда он вернул фотографию, миссис Рудд вдруг схватила его за запястье. Ее хватка оказалась на удивление сильной.

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Помогите мне найти моего мужа. Пожалуйста.

Д'Агоста не мог больше этого терпеть.

— Мэм, боюсь, у меня для вас плохие новости. Ранее я говорил вам, что мы не нашли вашего мужа. Но у нас есть тело, и я склонен полагать, что это может быть именно он, — лейтенант говорил сдавленно. Хватка на его запястье лишь усилилась после шокирующего известия, — но нам нужен образец его ДНК, чтобы убедиться. Не могли бы вы дать нам какую-нибудь его личную вещь — расческу или зубную щетку? Мы ее вам вернем, разумеется.

Женщина ничего не ответила.

— Миссис Рудд, — продолжил д’Агоста, — иногда незнание может быть намного хуже, чем знание, даже если это знание оказывается очень болезненным.