– Львович, – зазвучал в трубке голос молодого информатора, – прилетели двое. Один пока тут поддает со знакомыми милиционерами, второй с нами, а третий, с маркой, в Париже пересел в самолет на Цюрих и отправился в Швейцарию. Может, проверить, не врут ли…
– Попробуй проверить, срочно проверь, – решительно распорядился Львович. – Господи, неужели они все-таки нашли «Голубой Маврикий»!? И ведь как, собаки, маскировались… Неужели они такие умные, такие практичные, что все предусмотрели, даже возможную встречу…
Через две минуты раздался новый телефонный звонок.
– Дима, ты? – вместо обычного, растянутого «алло», энергично выпалил Львович. – Что узнал?
– По информации из Парижа один пассажир отказался от продолжения рейса, а поскольку у него была только ручная кладь, то задержки рейса не было, он без багажа путешествует.
– Кто сошел?
– Василий, фотограф. У него шенгенская многократка, так что проблем для него нет, куда лететь по Европе.
– А вы мне все говорили, что он, кроме баб и фотоаппаратов, ничем не увлекается… – не мог сдержать огорчения Львович. – Бросай этого Филю, как он есть. Этот хмырь врать не умеет. Отбой.
Чтобы утешиться, Лев Львович подошел к книжной полке и взял томик «Золотого теленка», как известно, из Великого комбинатора миллионера не получилось. И это не раз помогало Львовичу пережить неудачу в очередной авантюрной затее – не я первый, не я последний. Красавин был убежден, что Ильф и Петров писали своего героя с какого-то реально существовавшего человека. Несколько лет назад в такой ситуации он поехал бы к давней подруге, чтобы найти утешение на подушке теперь уже бывшей любовницы. Но неумолимое время прочло ему свой приговор каким-то высказыванием еще одного одессита – Михаила Жванецкого. Какое высказывание конкретно подходило к его ситуации, он вспомнить не смог. Да и какое значение это имеет…
В специальной комнате аэропорта у дюжины черно-белых экранов телевизоров сидели Игнат, дежурный службы безопасности и капитан милиции.
– Вон они, с Филиппом говорят, – указал на один из экранов Игнат.
– Пятый – седьмому, – вызвал по внутренней связи офицер безопасности. – Зал прилета, двадцать метров от выхода, загорелый чудак, двое рядом с ним – один в коричневой кожаной куртке, другой с бородкой под испанца. Держите ситуацию под контролем, будьте готовы прийти на помощь загорелому.
На экране монитора было видно, как рядом с троицей прошел могучий амбал в черной кожаной косухе, который высматривал кого-то среди выходивших пассажиров. Его можно было принять за еще одного таксиста.
– Седьмой, все правильно, – одобрил офицер действия «седьмого».
По телефону «разбойнику» сообщили, что в Интернете обнаружили информацию – один из пассажиров с рейса действительно остался в Париже. «Разбойник» повернулся к своему напарнику и скомандовал:
– Дима, пошли.
– Э, мужики, а я куда? – по инерции поинтересовался Филипп.
– Ты? Ты вон туда, на электричку, – кивнул «разбойник» в сторону длинного зала. – Не заслужил, чтобы тебя на машинах возили.
– Пятый – седьмому. Проводи его до электрички, посмотри, не увязался ли кто за ним, – сказал в радиотелефон офицер.
– Ну, вот и ладненько, – вздохнул с облегчением капитан милиции. – Так что, Игнат Николаевич, будете у Каталкина – привет передавайте.
– Спасибо, мужики, хорошо работаете, удачи вам, – поблагодарил Игнат. – Вот вам, на память, поставьте куда-нибудь. Так сказать, привет с Маврикия…Да, предупреди «седьмого», я их сейчас догоню у электрички.
И при этих словах он достал из сумки небольшую сувенирную модель парусника – корпус из красного дерева, а паруса – из золотистой фольги.
Филипп тоже вздохнул с облегчением. Все-таки он изрядно трухнул, но и оценил, насколько правильным было их решение «разбежаться» и не тащить марку в Москву.
И не спеша покатил тележку через весь первый этаж аэропорта в сторону платформы скоростной электрички. При этом он почему-то странно улыбался…
На самом деле ему было забавно – он, почти миллионер, вот так просто катит тележку с вещами, как другие пассажиры, которых не встречают телохранители и лимузины.
– Филя, – неожиданно услышал он голос Игната, спешившего со своей тележкой, – погоди, вместе веселее будет.
