Голубой свет полностью

Женщина. Ни на чем я не стою. Я сняла несколько фильмов. А теперь не снимаю. Ко мне обращаются. Я слушаю их просьбы. Я разыскиваю тех, которых, как мне кажется я смогу провести сквозь систему, практически вывести их в мир. Это так просто.

Лени. Совсем это не так просто.

Пауза

Женщина. Вы правы. Ничто не бывает просто.

Пауза. Женщина раздумывает.

Женщина. Вы могли бы сделать еще один фильм. Вы бы могли все изменить. Если бы вы просто извинились.

Лени. Что нужно людям от меня? Извиниться за то, что я родилась?

Женщина. Они хотят, чтобы вы признали, что ваша карьера была для вас, черт побери, важнее того, что, как вы прекрасно знали, происходило в то время.

Лени. Ах, вот, наконец-то это то, -

Женщина. Чтобы вы согласились с тем, что вы приняли такое решение —

Лени. - что вы хотели сказать все утро.

Женщина. - потому, что вы хотели снимать фильмы, потому что вы хотели стать кинорежиссером. Это некрасивая, но это правда, так?

Лени. Нет…

Женщина. Это так.

Лени. Нет.

Женщина. Хотите верьте, хотите нет, но я думаю, что люди поймут. Особенно в этом городе. Мы ведь стали гражданским обществом? Мы же ушли от колониализма, рабства, лагерей и пришли к чему-то другому, как его не назови. Восстановление… компенсация… правда…примирение…Мы понимаем ваше решение, потому то оно человеческое. Мы все принимаем решения, о которых потом сожалеем, понимая, что они были неправильными.

Лени. Неправильными. Понятно. А что такого неправильного в моих фильмах? Вы изучали мои документальные фильмы в школе кинематографии? Если они такие неправильные, тогда почему же вы их изучали? О, да, вы правы. Потому что в те годы, кода они были сняты, люди говорили, что это были лучшие в мире фильмы. Потому что ничего неправильного в них не было. А то, что общество эволюционировало, как вы говорите, и люди теперь смотрят на некоторые вещи по-другому, не меняет самого факта. Какой кадр вы бы убрали? Какую сцену вы бы пересняли, чтобы сделать ее более привлекательной. Извиниться! А если я это сделаю? Вы все равно будете изучать его? Политика приходит и уходит. Политики приходят и уходят. Только искусство остается. Я художник. И вы не сможете сделать из меня ничего другого.

Она вдруг хватается за край стула. Ей плохо. Женщина выбегает из-за стола, чтобы помочь ей, но в дверь стучат. Женщина идет к двери и открывает ее. За это время Лени переводит дух. Женщина оборачивается. Она превратилась в КАРИ, которая тихо ставит на письменный стол поднос с кофе и почтой

Лени(Скрывая свою очевидную усталость) Что все это такое?

Kари. Доктор Геббельс прислал вам это. Он подумал, что может быть вам нужно прерваться. И вот почта.

Kари протягивает ей пачку писем и быстро наливает кофе. Лени просматривает письма. Бессильно опускает голову на руки.

Kари. Вы в порядке, мисс Рифеншталь?

Лени. Да, вполне. (Пауза. Улавливает нерешительность Кари). Что?

Kари. Пришел фильм ОЛИМПИЯ.

Лени. О, Господи. (Пауза). Ну и как?

Kари. Никто не осмелился вскрыть коробку с пленкой.

Пауза.

Лени. Ну, так давайте ее сюда, эту чертову коробку!

Кари выбегает и возвращается с помощником по монтажу, нагруженным кучей коробок. Он кладет их на стол. Они выжидающе смотрят на Лени.

Лени. Идите…

Они выходят. Лени медленно открывает верхнюю коробку. В коробке загорается голубой свет и освещает ей лицо. Что-то меняется. На экране проецируется фильм.

Лени. Древняя Греция. Руины. Статуи. Остатки когда-то великого и мощного общества. Сквозь туман на фоне разрушенных каменных зданий на меня смотрят глаза без зрачков. Они то выплывают из тумана, то исчезают в туманном полусвете. Статуи начинают медленно двигаться. Молчащие. Обнаженные. Загадочные. Как во сне. Они начинают дышать и оживают. И вот в этом дыхании возникает искра. Крошечное пламя. Я несу факел из бедного дома через горы, по улицам, по берегу моря, через город Дельфы, по его улицам, мимо людей и, наконец, на сам Олимпийский стадион. Берлин. Стреляет стартовый пистолет, и все начинается. Фюрер приветствует мир. Англия. Индия. Япония. Испания. Канада. Американцы. Маршируя, входят немецкие атлеты. Хайль, Гитлер!