Голубые дьяволы полностью

Хорошая палатка у разведчиков: брезентовая, с окнами и просторная, хоть танцы устраивай. Впрочем, в ней действительно кто–то отбивает чечетку под заливчатые переборы гармошки и поощрительные выкрики обитателей походного жилья. Так и есть: посредине палатки бойко вытаптывает остатки травы Саша Цыганков.

— Цыганок! Давай с картинками! — азартно кричит один из разведчиков, самый маленький в разведроте, прозванный товарищами за остроконечную макушку «конусом», и сам не выдерживает, запевает частушку:

— Смотря на чьей макушке, а на твоей и одной плеши разгуляться негде, — подает реплику Ваня Поздняков, и взрыв смеха на мгновенье заглушает звуки гармошки. Сам же Поздняков не улыбается при этом, только черные глаза его сверкают антрацитовыми блестками. Он — душа роты, неиссякаемый источник ее бодрости и хорошего настроения. Он, как магнето на двигателе, подает искру в человеческие сердца, воспламеняя в них жажду жизни и веру в торжество ее добрых начал. В жару и холод, в слякоть и засуху он найдет повод развеселить приунывших от бесконечных лишений товарищей и тем самым заставить их найти в себе дополнительные силы для борьбы с врагом.

Великая, чудодейственная эта сила — смех на войне. Человек годами помнит добрую шутку. Когда спустя тридцать лет Поздняков приедет в Моздок на встречу с боевыми друзьями, к нему подойдет местная жительница и скажет:

— А я вас помню.

— Каким образом? — удивится Поздняков.

— Вы из окна нашего дома по немцам из пулемета строчили.

— Глаза, небось, запомнила? — приосанится старый воин.

— Нет, ваши шутки.

— Да неужели же я шутил в такой серьезный момент? Что же я говорил тогда?

— «Бунжур, мармазель. Соблаговолите с вашим падре сойти в погреб, а то мы здесь сейчас немного шуметь начнем», — сказал и каску приподнял.

— Узнаю Ваню Позднякова, — осклабится бывший пулеметчик и крепко пожмет руку заметно постаревшей с тех пор моздокской «мадемуазели».

Весело в палатке разведчиков. Словно и не было два дня назад боя с врагом, прорвавшимся на танках и мотоциклах к позициям бронебойщиков на северо–западной окраине города.

— Встать! Смирно!

Это в палатку вошел командир роты Федосеев.

Разведчики похватали автоматы, мешая друг другу, выскочили из палатки. Что случилось? Может быть, немцы прорвались на эту сторону? Непохоже. Вокруг тихо и покойно. Только птицы свистят в кустах, да над головой, на самой круче Терского перевала постукивает колесами военная повозка.

— Поступил приказ из бригады, — командир прошелся вдоль строя, — сегодня ночью провести разведку. Группу поручено возглавить мне. С нами пойдет также замначальника разведотдела старший лейтенант Зуев. Нам придаются два сапера–минера, ребята хорошие — не подведут. На операцию требуется от вашего взвода семь человек. Остальные из других взводов. С конкретной задачей группа будет ознакомлена дополнительно. Кто желает пойти в разведку — два шага вперед.

Весь взвод сделал два шага, а Петя Сычев, заторопившись, сделал три.

— Отставить, — сказал командир. — Задание серьезное и опасное. Даю две минуты на размышление…

Поразмыслив, весь строй снова шагнул вперед.

— Так у нас ничего не получится, — нахмурил брови Федосеев, хотя в душе был несказанно рад единодушию подчиненных. — Поздняков!

— Я!

— Выйти из строя.

— Есть!

— Андропов!

— Я!

— Сычев…

Он назвал семь фамилий.

Распустив взвод, Федосеев стал ставить группе боевую задачу:

— Пойдем за Терек на трое–четверо суток. Всем приготовить маскировочные халаты и еще раз проверить оружие. Взять с собой побольше патронов и гранат, а сейчас — на отдых до шести часов вечера. Разойдись!

До чего же вкусный обед приготовил сегодня ротный повар. На первое суп с бараниной, на второе каша рисовая со сливочным маслом, на третье компот из свежих фруктов и пирожки с повидлом.

— У меня от сладкого зубы болят, — сказал Поздняков, подкладывая Андропову свой пирожок. — А у тебя не болят?

— Не… — мотнул головой Андропов, в один закус разделываясь с подношением товарища.

— А мясные пирожки все же лучше…