Юра Бойцов поссорился со своими родителями и сбежал в лес, где обнаружил неземной космический корабль. Экипаж корабля состоял из Юриных ровестников с другой планеты. Они пригласили его лететь с ними. Ну кто же в силах отказаться…
Когда Юрка Бойцов вышел на хорошо известную ему полянку – на ней всегда созревало много земляники, – Шарик уже топтался на месте. Он поднимал то одну, то другую лапу и повизгивал.
Юрка рассмеялся – таким смешным и растерянным был Шарик. Но потом… Потом Бойцов чуть не завизжал сам.
Нет, не от страха. Если он мог найти в себе мужество уйти из дому, и не как-нибудь, а честно, благородно, оставив записку матери и отцу; если, уже совсем уходя, он не забыл отнести в аптеку бабушкин рецепт и заплатить за лекарство из своих очень маленьких сбережений; если, наконец, он уже пробыл в лесу первую ночь и не побоялся ни криков ночных птиц, ни шорохов и потрескиваний, которые раздавались вокруг, значит, Юрий Бойцов мог завизжать не от страха. Страх в данном случае был ни при чем.
Визжать хотелось от восторга, от удивления и еще от чего-то такого, чего и понять толком невозможно.
Но Юрий Бойцов был мужчиной. Настоящим мужчиной. Поэтому он только присвистнул. Шарик с готовностью оглянулся и помахал обрубленным хвостом.
«Не трусь, хозяин. Я сам боюсь», – сказал Шарик на своем собачьем языке.
Юрий поправил рюкзак и солидно отметил:
– Здорово!
Шарик оглянулся два раза и хвостом уже не махал. Он покрутил своим обрубком так, что показалось, будто у него на месте хвоста установлен пропеллер. Потом Шарик поднял вверх мохнатую, веселую морду и отрывисто залаял. А когда смолк, то оглянулся и спросил: «Я так тебя понял или не так? А, Юрка?»
Юрий Бойцов не ответил. Он еще не имел опыта в таких встречах и потому мудро промолчал. Известно, что, когда настоящий мужчина попадает в необычные обстоятельства, он прежде всего должен оценить обстановку, а потом уж действовать.
Обстановка и в самом деле оказалась сложной.
На дальнем краю полянки, неподалеку от лесной веселой речушки, стоял обыкновенный космический корабль. Он был огромен, молчалив и матово-блестящ. И в этом, конечно, не было ничего удивительного.
Сложность заключалась в том, что на его полированных космической пылью боках никаких надписей не было, виднелись только суровые, как боевые шрамы, вмятины от встреч с метеоритами. А Юрий, как и всякий современный человек, отлично знал, что на бортах всех космических кораблей обязательно делаются надписи: название корабля, его порядковый номер, герб или краткое название государства, которому принадлежал корабль.
– Тише ты! – прикрикнул Юрий на Шарика и задумался.
Корабль стоял строгий и как будто тоже задумчивый. Его острая вершина была устремлена в небо, и на ней вспыхивали алые отблески – всходило солнце.
Потому что на самой вершине корабля, как флаги, вспыхивали алые отблески. Бойцов подумал, что перед ним наш корабль. Иначе чего бы он стоял так спокойно, даже безмятежно, совсем неподалеку от Юркиного родного городка?
Но с другой стороны, за все последнее время не было ни одного сообщения о полете наших космических кораблей. И потом, если бы это был наш корабль, вокруг и над ним уже наверняка бы кружились вертолеты, а к этой полянке мчались автомашины и вездеходы…
И иначе нельзя – ведь наши космические корабли все время держат связь с планетой и приземляются в том самом месте, которое укажут космонавту с командного пункта. Ведь космонавты – народ военный. Дисциплинка у них такая, что и на десять метров в сторону не приземлишься… И только тогда, когда приказано. И только так, как приказано.
Тут Юрий вздохнул, потому что вспомнил: как раз то же самое и теми же самыми словами часто говорил отец. Теперь, оказывается, он только повторяет эти надоевшие ему слова о дисциплине…
Чтобы не вздыхать – настоящий мужчина должен сдерживать свои чувства и всегда, при всех обстоятельствах жизни уметь владеть собой, – Бойцов стал думать о другом. Вернее, о том же самом, но по-другому.
Выходит, перед ним не наш корабль. Тогда чей? Американский? Ведь во всем мире есть пока что только две страны, которые запускают космические корабли, – СССР и Америка. Больше нет ни одной. Выходило, что перед ним стоял американский корабль.
С этим можно было согласиться. Сейчас утро, а корабль, видимо, приземлился ночью – трава на полянке вокруг него еще покрыта дымчатым налетом росы. Если бы корабль приземлился недавно, он бы наверняка сдул, а то и испарил бы всю росу – у него двигатели о-е-ей какие! Значит, сел он ночью, может быть, даже потерял ориентировку? А положение, если космонавты заблудились и сделали вынужденную посадку, может быть и неприятное – вон какие вмятины от метеоров на обшивке.
Небось сидят сейчас в неизвестном для них месте, пытаются связаться со своим командным пунктом и сообщить о своем положении. Возможно даже…
И тут Юрка решил действовать. В самом деле, может, у людей несчастье, им нужна помощь, а он торчит на опушке леса, гладит Шарика и рассуждает.
Действовать нужно! Действовать смело, решительно, но осмотрительно!
Юрка снял рюкзак, повесил его на куст и прошептал:
– Шарик, за мной…
