И вдруг из юрт, из кибиток, еще Бог знает, откуда, побежали к вагонам люди. Те самые мужчины в странных шапках, женщины в косынках, босоногие и нищенски одетые дети. В руках у них были тряпичные узелки, у некоторых – глиняные или алюминиевые миски. Они бежали ко всем, - и к дальним, и к близким, - вагонам. Видно, кто-то заранее распорядился, куда кому бежать. Вот этот, сидящий на коне, старый мужчина с редкой бородкой, в меховой, несмотря на жару, шапке, наверное, и управлял всей устремившейся к длинному составу ватагой. К изумленным татарам бежали, торопились казахи, кто с хлебной лепешкой, кто с кусочками отварного мяса на кости, кто с миской каши, с банкой кислого молока, с горсточкой жареного ячменя…
...Утром двенадцатого дня эшелон прибыл на станцию назначения, каковой оказалась железнодорожная станция Шарихан в Андижанской области Узбекистана. На подъезде к Шарихану округа поражала живописностью - небольшие речушки, цветущие луга, отяжелевшие от плодов деревья в садах. Речушки, как это потом узнали переселенцы, были искусственными водными артериями Ферганского оазиса - большими и маленькими арыками. Мощные деревья с темными корявыми стволами оказались абрикосовыми деревьями, ветви которых буквально ломились от оранжевых крупных плодов. Обращали на себя внимание еще и другие большие деревья с более темной зеленью - это были тутовые деревья. Виноградная лоза у домов с плоской крышей обвивала сплетенные из веток клети вдоль всего жилища, на крышах многих домов сидели женщины в светлой одежде, окруженные детишками.
Вскоре состав въехал на территорию большой узловой станции и остановился у обширной асфальтированной площадки, над которой простирался опирающийся на высокие металлические столбы навес. Это был товарный склад, предназначенный для хранения прибывающего сюда в осенние месяцы со всей округи хлопка - "белого золота", по пошлой терминологии советской пропаганды. Здесь всем велели выгружаться из вагонов и ждать дальнейших указаний.
На обширной территории склада группами расположились люди - часть крымскотатарского народа. В это же примерно время выгрузились из эшелонов в сотнях других регионов Средней Азии и за Уралом, а также на севере европейской части России, тысячи и тысячи их несчастных соплеменников.
...Через час после выгрузки появились люди в белых халатах - это добросовестные работники санитарно-гигиенических станций пришли для санитарной обработки новоприбывших, как они привыкли это делать с беженцами в годы войны. Крымчан группами повели в баню. Одежду заставили сдать в дезинфекцию и после мытья мы получили ее горячей и влажной. Погода стояла замечательная. Когда весь эшелон помылся, и все вернулись к своим вещам, вдруг принесли еду - отлично испеченный хлеб, вкусную похлебку и большие белые куски чего-то явно животного происхождения. Пошел слух, что это верблюжий горб. Так или иначе, люди помылись и поели, можно было отдохнуть.
Было непривычно ходить по твердой земле и не слышать ставшего за многие дни привычным стука колес, - что-то, по-видимому, от ощущений моряка, сошедшего на землю после долгого плавания. Взрослым было ясно, что сегодня или завтра всех должны развести по каким-то объектам. Так как в баню людей водили без конвоя, и вокруг места их пребывания охраны не было, а только двое милиционеров не разрешали покидать территорию склада, то можно было предполагать, что за колючую проволоку концентрационного лагеря переселенцев из Крыма не поместят. Их, должно быть, ожидали то ли бараки какого-нибудь завода, то ли хижины колхоза или совхоза.
Наступил вечер. Мальчишки завели новые знакомства, им было хорошо после вагонной тесноты, и очень хотелось выскочить за пределы складской площадки в незнакомый и странный город. Взрослые были нервны и одергивали их, сдерживали мальчишечьи исследовательские инстинкты.
Вдруг, как это порой бывает в начале лета на юге, подул сильный ветер, небо быстро затянулось тучами. И через несколько минут полил такой дождь, какой был неведом даже жителям Крымского полуострова, не отличающегося засушливостью. Ставший ураганным ветер гремел по металлической крыше, пугая возможностью сорвать ее. Те, кто расположился у края площадки, спасаясь от заносимых под крышу водных струй, спешно перемещались на сухие участки, ругаясь и причитая. Молнии сверкали одна за другой. Наконец, первые сильнейшие порывы бури прошли, но гроза еще долго не затихала, и раскаты грома то и дело перекатывались от одного края неба до другого, застревая и оглушительно грохоча под высоким навесом, спасающим людей от дождя.