Запус наклонился и, оглядываясь, сказал ему в лицо несколько слов. Мушка маузера слегка касалась щеки солдатика. Тот быстро закрестился и начал расстегивать гимнастерку:
- Счас?.. Ночью спят ведь, товарищ комиссар.
Маузер - оружие тяжелое. Запус улыбнулся и положил его на гриву лошади.
- Четыре катушки выпустим, списки на небо придется представлять. Это ближе, чем Томская губерня... я, товарищ, говорю просто: через пять минут...
Матросы и Запус поскакали к ферме. Председатель исполкома лазарета пощупал опотевшие подмышки, сплюнув, и пошел будить лазарет.
И вот через пять минут тестообразными, сонными голосами весь лазарет запел "Марсельезу". Натягивал штаны, халаты, сморкался и пел. Два солдата подыгрывали на балалайках. Дальше лазарет сел в фуры; на углу каждого переулка останавливался.
Пропев "Соловей, соловей, пташечка" и "Дуню", двигался к другому переулку.
Сначала примчались мальчишки, потом бабы. Мальчишки, подпрыгивая, подпевали, свистели. Бабы шли от фермы.
- Лечебники с ума спятили!
- Удумали!..
- Спать не дают...
Старуха Власьевна грозила кулаком, обернутым в платок, ферме:
- Долечили!..
Фиоза Семеновна, охлапывая платье, подымая к плечам налившиеся жаром руки, нашла Запуса у сарая. Он, подпрыгивая на одной ноге, с хохотом обтирал шапкой потную лошадь. Поводя тонкими ушами, лошадь весело фыркала ему в уши.
- Идем, Васинька, - сказала Фиоза Семеновна.
Запус кинул шапку, схватил Фиозу Семеновну за груди и слегка ее качнул:
- Идем.
--------------
Заднело совсем, когда встал Запус. Сухо и задорно пахло осенней землей. Лазоревый пар подымался от куч соломы.
Красногвардейцы гнали лошадей к реке. Мальченка, растирая сажу по лицу, раздувал огонь под казаном.
Топошин ковшом из ведра обливал себе широкую рыжую шею. Запус осмотрел его подбородок и сказал:
- Усы бы тебе надо...
- Усы?.. Нет, зачем же усы? Мне вот "техническая энциклопедия" нужна. Дела улягутся, - я в строители, техником пойду. Ты с инженерным делом знаком?
- Инженерное дело?.. Нет, зачем же мне инженерное дело?..
- Ладно, дразнись. Здесь вон, в какую-то деревню, летчик с фронта на побывку прилетел - это фунт!.. А то что...
А в обед, Запус шел мимо скирдов, за селом. Вздумал закурить и услышал у скирда вздохи. Он их знал хорошо, поэтому не стал закуривать, а, подмигивая сам себе, легонько шагнул вперед. Запнулся о слегу и упал, шебурша руками по сену. Из-за скирда вышла Ира. Сморщив губы, качнула плечом и, выпрямляя лицо, сказала:
- Пожалуйста...
После ее Запус увидел Пимных. Тот, протянув ему горячую руку, тягуче отделяя слюну от крепких губ, посмотрел вслед Ире:
- Конечно, дело ваше, а я бы на вашем месте, товарищ комиссар...
Запус быстро лег на сено, расстегнув грудь под солнце. Усаживая на ноготь божью коровку, длинно и радостно потянулся:
- Иди ты, Пимных, к чорту...
--------------
Тогда же, Василий Дементьев, хромой сказочник, выехал с возом навоза ко кладбищу. Скидал навоз, достал со дна телеги седло. Выпряг лошадь и, кинув телегу, верхом через степь помчался в казачьи поселки.
Через четыре дня, зажигая заревом степь, поднялась на Сохтуй казачья лава.
IV.
Поликарпыч обошел всю ограду, постоял за воротами и, щупая кривыми пальцами ноющий хребет, вернулся к мастерской. Тут в тележке под'ехал к навесу Кирилл Михеич. Сюртук у него был выпачкан алой пылью кирпичей, на сапоге прилипла желтовато-синяя глина.
- За городом дождь был, а тут, как сказать, не вижу.
- Тут нету.
Поликарпыч распустил супонь. Лошадь вдумчиво вытянула шею, спуская хомут.
- Видал, Кирилл, поселковых? Они на завод поехали, стретим, грит, его там. Я про бабу, Фиезу, спрашивал...
- В Талице она гостила...
- И то слышал, гостила, говорят. Я про хозяйство, без бабы какое хозяйство?.. поди, так приехать должна скоро, письмо што ль ей?..
Кирилл Михеич повел щекой. Оправил на хомуте шлею и резко сказал:
- На пристань пойду, женску роту на фронт отправляют... В штанах, волосы обрили, а буфера-то что пушки.
Поликарпыч сплюнул:
- Солдаты и бритых честь-по-честью... Вояки! У нас вот в турецку войну семь лет баб не видали, а терпели. Брюхо - в коросте!..
- Воевать хочут, ни что-нибудь, яко-бы...
- Ну, воевать! Комиссар, Васелий тоже в уезде воюет. Грабители все пошли... Чай пить не будешь? Сынок!..
Поликарпыч укоризненно посмотрел на сутулую спину уходившего сына, скинул свой пиджак, вытряс его с шумом:
- Маета! Без бабы кака постель, поневоле хошь на чужих баб побежишь... Они, вишь, ко фронту за ребятишками поехали...
Он хлопнул себе по ляжке и, тряся пыльной бороденкой, рассмеялся:
- Поезжай, мне рази жалко!..
Кирилл Михеич, крепко расставляя ноги, шел мимо тесовых заборов к пристани. Раньше на заборах клеились (по углам) афишки двух кинематографов "Заря" и "Одеон", а теперь - как листья осенью всех цветов
"Голосуйте за трудовое казачество!"
"Да здравствует Учредительное Собрание!.."
"Выбирайте социалистов-революционеров!.."
