Татьяна Владимировна Шабашова, как и полагается, сначала родилась. Нормально развивалась. Затем началось ученье — свет! — и тьма разных дел. Внесла небольшую лепту в отечественный волейбол и маленькие лепточки в плавание и легкую атлетику.
С помощью 1-го Московского государственного педагогического института иностранных языков преодолела языковой барьер и пятнадцать лет переводила с русского на английский и наоборот, на международных конгрессах, семинарах, фестивалях и симпозиумах. Там и сэкономила порцию юмора, пригодившегося впоследствии.
От безобидного юмора в газетах «Москоу ньюс» и «Советский спорт» перешла к нелицеприятной сатире в журнале «Крокодил». За меткое попадание смехом в наших зарубежных недругов была в 1976 году удостоена звания лауреата Крокодильской премии.
Редактор «Плеймена» Аделина Таттила деловито открыла собрание редакционного совета.
— Надо поднимать тираж, — без обиняков заявила она. — Наш шеф не похвалит нас, если мы будем топтаться на месте. Голенастые манекенщицы надоели. Надо искать новые формы. У меня трое детей, и я не хочу, чтобы им драли глотку сухие спагетти. Американский «Плейбой» — 400 тысяч экземпляров, мы — только 350 тысяч. Кто за то, чтобы переплюнуть «Плейбой»?
Все были за то.
— Для этого надо бить крупную дичь!
Все были за дичь.
— В таком случае, коллеги, есть идея — захватить и снять в самом что ни на есть натуральном виде высокопоставленную особу.
— Это можно! — гоготнули коллеги. — А какую особу?
— Жаклин Кеннеди!
По залу тихо пролетела муха. Аделина метнула колючий взгляд.
— В чем дело? Как понимать ваше молчание?
— Как знак согласия! — грянули коллеги.
— И, надеюсь, я не услышу слюнтяйских разговорчиков о том, что, мол, «вдова президента», «национальная трагедия», «неудобно», «нетактично» и прочую болтовню?
— Обижаешь, редактор, — нахмурились коллеги. — Мы и слов-то таких не знаем! Будет сделано на совесть! Аривидерчи!
Знаменитый миланский фотограф Саттимио Гарритано зашевелился на суку. Ныли затекшие члены. Палило солнце. Попискивали насекомые. Кажется, целую вечность томится здесь Саттимио на ветке пирамидального тополя и слезает только в случае крайней нужды. «Внемли, пресвятая мадонна! Пошли в этот квадрат злополучную Джекки!» Молокосос Джиованни Тельпассио уже изловчился сделать несколько снимков. Этот щенок прорыл подкоп под пляжную будку, где раздевалась Жаклин. А ему, Саттимио, не везет. Он полз в апартаменты по канализационным трубам, но заблудился, утопил там свой штатив и сам чуть не задохнулся. Потом решил вскарабкаться в спальню по отвесной стене, цепляясь за ползучие растения. Сколько раз, бывало, он это проделывал удачно! А тут подвел радикулит. Продуло в канализации.
Но что это? В наушниках что-то застрекотало. Саттимио насторожился. «Спаси-те! — услышал он истошный шепот. — Пупондопуло утонул!» «Мама миа! — ругнулся Саттимио, от неожиданности падая с дерева. — Нашел время тонуть! Еще сорвет все мероприятие, грек несчастный!» Спотыкаясь на затекших ногах, короткими перебежками от куста к кусту Саттимио бросился к берегу моря.
