Года два он уже не пасет,
ноги в сияющих сапогах,
доставленных вместе со звездой и халатом,
так кривы и тонки,
что когда старик поднимается,
кажется,
по карте местности переставляют циркуль.А места хороши.
Его сын или зять
запер в загоне овец и подсел к костерку.
Он дал мне бинокль,
в который высматривают волков, перегоняя отару,
показал на афганский берег.
Там останки глиняных стен, дувалов, печей для лепешек,
ни души,
лишь у самой воды
человек в исподнем белье
стирает желтоватые тряпки.«Прилетали три самолета.
Там банда была, говорят. Пришла из Китая»,
молодой выбирает русские слова,
«Колесом водяным над деревней кружили.
Очень быстро, и пускали ракеты.
Улетели.
Там горело, потом все ушли».Замолчал.
Пьем чай, отрывая лохмотья от тонкой лепешки.
В небе, высоко-высоко, посверкивает сложенный
из серебряной бумаги самолетик,
игрушка летит за афганские горы.
Дочурка молодого чабана
разглядывает нас,
с рук не спуская серого новорожденного козленка,
заменяющего ей куклу или кошку.
Пророки
Улетающих в ночь
заспанная дежурная вела нас безмолвных
по бетонному полю
под засветлевшим к утру небом
мимо темных спящих самолетов,
укрытых парусиной, как саркофаги.
Только в голове одного
горел рубиновый огонек за пилотским стеклом,
забытый на приборной доске,
тревожный,
как мысль в темной голове пророка
из тех, что бродили по этой земле.Душанбе – Гиссар – Куляб – Курган-Тюбе – Пархар – Шаартуз
1.
Порт Экономия… Фактория… Архангельск…
(я лепечу)
архангел пароходов…
Бесцветная зрячая ночь похожая на день незрячий.
Парадный проспект от вокзала до набережной прогулок,
где в саду у почтамта
ископаемый танк,
прародитель английский всех монстров:
уродина мертвая
стала добычей детей.
2.В стороне от нарядных трамваев
поленницы дров
за старьем деревянных домов,
отопленье печное,
и дощатые палубы мостовых
звучат под ногами, как бубен громадный,
сохранивший
ритм изначальный шагов
рыбаков, корабелов, матросов.
3.Место,
где, не закончив творенья,
плохо разобраны воды и тверди.Рыжий саксофонист,
от башлей уплыв ресторанных
в острова,
песню тощую выдувает в охотку.
И черно-пестрой мелодией через кусты
к нему с островков, пораскиданных в дельте,
выходят коровы,
в чьих утробах проснулся забытый пастуший рожок.
4. Желтый день, каких тут не бывает,вытекший вдруг из разбитого лета,
выгнал жителей
на самую бесконечную набережную в мире,где пароходы, яхты
и золотой старательский песок пляжа,
который женщины отряхивают с розовых ступней,
выходя на нагретые камни.Корабельные надстройки яхт-клуба.
В резном доме заводчика устроилась библиотека.
Каменные зевы лабазов и складов, торговавших прежде
по морю до самой Европы.
Репродукторы репетируют флотские марши.Женщины в блузках.
Катят коляски,
поглядывая на морячков, вернувшихся из загранки.
Одиночки, семьи, подростки.
Какие-то немцы.
