миллионы прожорливых тварей
наводняют поля
летчики опыляющие их ядом
ленятся иногда
отключать опрыскиватель над лесополосами
один такой самолет
прошелся над домом лесника
не заметив работавшую в винограднике женщину
на беду
у нее была астма
и она через четверть часа умерла
когда самолет возвращался с полей
обезумевший отец
ждал его с двустволкой
ему повезло
он всадил в желтое пузо «кукурузника» оба заряда
и сбил
старика судили
за самолет и пилота
дали несколько лет
условно
учитель
живет на окраине кишлака
в новеньком доме
еще недавно
и много веков до того
тут были поля
оттого
кирпичная кладка садовой дорожки
идет мягкими волнами повторяя
рельеф прежних борозд
не изгладившихся до конца
когда рейсовый самолетик
замирает на краю бетонной поляны
аэродромная собака
покидает свое убежище возле живой изгороди
и перебегает ему под крыло
чтоб тень не пропадала даром
в роговых очках
похож на консерваторского
скрипача-доцента
его инструмент
отполированный многолетней работой
простой темный камень
имеет форму скрипки заключенной в футляр
узкой серебряной рыбкой
как мелодия
пляшет направляемый нож
до землетрясения
он был узким тенистым прохладным
солнечный жар
упирался в сплошную листву тесных дворов
новые
широченные площади и проспекты вбирают солнце
воздух над асфальтовыми пространствами так накален
что их не перейти пешком
разве что прошуршать
в автомобиле с белыми шторками
вечером
над городом пролетели фламинго
бесконечный
расходящийся звук их криков
шел сверху и достигал земли
он заставлял
людей выходить из домов
а идущих
останавливаться и запрокидывать лица
птицы шли
неровной ветвистой цепочкой
будто через все небо перекинули гигантскую розовую ветвь
привязанный у минарета верблюд
вот уже 18 лет
терпит туристов в ярких штанишках
их заигрывания
их возгласы и фотовспышки
и выработал
весьма презрительное отношение к людям
о великий Сиабский рынок
куда приходят расстаться с деньгами
чтобы уйти с очами переполненными увиденным
и пылающим от перца ртом
о расписные столбики чайхан
наивные восточные сладости
пыльные сахарной пудрой кубики рахат-лукума
о деревянные сундучки
с жестяными узорами и ждущим зеленым нутром
что прямо у ног покупателей красят и ладят
сидя на корточках среди стружек
старик и помогающий мальчик
о самодельные четки
снизанные из глянцевых сероватых косточек и купленные
за гроши:
точно такие я видел в витрине музея
о пахучие ряды снадобий и кореньев
где утомленная расспросами торговка взрывается наконец
– я что мама тебе объяснять:
это зачем это зачем!..
о полосатый нищий на костылях
о развалины Биби-Ханым
величайшей мечети мира
возносящей свое разверстое нутро на полнеба
над рядами лепешечников
о…
мои глаза переполнены
мой рот пылает
брейгелевские слепцы
привезенные какой-то шведской благотворительной лигой
организующей туры для инвалидов
перемещаются от мавзолея к минарету гуськом
положа руку на плечо идущему впереди
и поворачивая незрячие лица влево и вправо
как указывает гид
его речь записывают на портативные магнитофончики
запись эта
будет им вместо дорожных открыток
округлая печь для лепешек
посреди пустой деревенской улицы
похожа на снежную бабу вылепленную из глины
возле беседуют двое
огромный чернобородый чабан
верхом на ослике затерявшемся в складках его долгополой
овчины
и старик в кривых сапогах
торчащих из-под толстого зимнего халата как две кочерги
туговатый на ухо Аллах
сверху прислушивается к их разговору
приставив большую ладонь
на посадке
старуха в белом платке
с навсегда открытым от изумления ртом
под крылом
рябь красноватых барханов
запятнанных тенями маленьких круглых облачков
вероятно
самое значительное достижение цивилизации
в возможности перенестись
из мест где оправляются сидя на корточках прямо на землю
в край фаянсовых унитазов
и журчащей из никелированных кранов воды
ТАШКЕНТ – САМАРКАНД – ШАХРИСАБЗ – БУХАРА – ХИВА – КАРШИ – АНДИЖАН – ФЕРГАНА – ХОДЖЕНТ
Провинциальный ампир в облупившихся деревянных колоннах.
Спортлото. Пиво-воды. Дискотека по субботам.
Просвечивающие светлокожие северянки.
Гостиница, где останавливался Чичиков.
То каменистые, то песчаные, все более хвойные к устью берега.
Крылатые, распростертые над дворами дома, точно большие деревянные самолеты.
Мокрое дерево причалов.
Вместо путеводителя читаю лоцманскую книгу.
Деревенский плотник сходил на три войны и воротился целехонек.
В 30-е, хотя сам неверующий, отказался лезть на церковный купол рушить крест. И тоже обошлось.
В молодости цыганка подарила ему заговоренный перстень. Может, приглянулся, или не договаривает чего при старухе.
И теперь, в свои 89, статен еще. Потерял за жизнь всего ползуба, сломанные в голод о кобылью кость.
