Они обсудили колдомедицинские подробности, согласовав, когда именно Люпин должен будет прийти в Больничное крыло на осмотр. Учитывая, что целый перечень показателей необходимо было снять непосредственно после возвращения им человеческой формы, вмешательство Мародёров было даже оправдано — вряд ли Люпин сможет самостоятельно дойти до замка, да ещё и отмахнуться от друзей, сказав, что у него есть личные дела поважнее, чем сон.
Главное, было ещё самой не запутаться в датах, планируя все эти процедуры. «Местным» удавалось избежать сложностей как-то интуитивно, хотя и они, насколько Гермиона могла судить, испытывали иногда замешательство, вдруг «забыв», какое сегодня число. А ей и вовсе приходилось после каждой временной аномалии сверяться с данными и делать перерасчеты, чтобы просто понять, когда же там полнолуние и какой сейчас день цикла. Из-за этого даже пришлось утилизировать пару зелий, время приготовления которых зависело от положения луны на небосводе. Хорошо, что составы были не слишком важные и дорогие.
— Вы хотите ввести меня в Орден? — спросила она сразу, как только Римус и Лили покинули кабинет.
Это предположение его мотивации тоже казалось ей разумным.
— Члены организации и так знают, кто варит им зелья, — подтвердил директор. — А если верить вашим же данным и намекам моего портрета, — его существование все ещё, видимо, веселило Дамблдора, — вскоре все эти молодые люди вступят в него, и вы захотите за ними присмотреть.
— Присмотреть не только в плане защиты их безопасности, — аккуратно заметила она.
— Да, Альбус тоже упоминал, что в Ордене есть или будут люди, о которых стоит беспокоиться. Полагаю, вы сможете заняться этим вопросом с наибольшей эффективностью из всех доступных мне вариантов.
То есть Орден будет в условной безопасности, Мародёры успокоятся насчёт «мадам Фицрой», а он получит кое-какие козыри на руки для своей политической игры, касающейся оборотней. Да и летом она будет при деле, вместо того, чтобы проводить слишком много времени с Роном, отбиваясь от рук и строя личные планы. Одним выстрелом всех зайцев.
На завтраке Лили так очевидно торжествовала, что, по крайней мере, одна из её догадок оказалось правдой, что Гермиона просто не могла этого не заметить. Видимо, вечером в общей гостиной гриффиндорцы не наговорились, так что продолжали обсуждать новости сейчас. Судя по довольному лицу, Сириус был на одной волне с Эванс, Люпин только смущенно улыбался, переглядываясь с Питером, а вот Поттер выглядел практически недовольным. Наверное, все эти пляски вокруг «мадам Фицрой», тем более под конец учебного года, ему были не по душе. Да и у него теперь были проблемы посерьезнее, чем все эти школьные истории. Как и Розье осенью, Джеймс вдруг стал наследником всего семейного состояния.
Утро у неё выдалось почти свободным, так что Гермиона заглянула в библиотеку по заданию Дамблдора. Но там в связи с экзаменами было слишком людно, так что она взяла пару книг о ликантропии и спустилась в подземелье. Снейп зашел буквально через пару секунд после неё, она и сесть не успела. Очевидно, он выждал момент, когда её можно будет застать в одиночестве. Опять следил, сталкер! С дополнительными занятиями они уже, естественно, закончили в связи с началом экзаменов. Так что Гермиона посчитала, что он хочет спросить у неё что-нибудь из неудобных тем: про Дамблдора, Воландеморта, Люциуса или её погибшего мужа. Однако, вместо этого он прошел прямо к ней, молча обнял и нежно поцеловал. Она тут же коснулась его боков в ответ, но подавила окклюменцией лишние эмоции:
— Это кабинет профессора Слизнорта, Северус. Не время и не место.
— А когда-то будет более удачный момент? — он и не подумал отстраниться.
— Нет. Не думаю, — выдохнула она, утыкаясь в его шею.
Её беспокойство было обоснованным: мало ли, у Горация возникнет желание поработать после вчерашнего отдыха. У него иногда случались такие всплески активности, будто его вдруг начинала мучить совесть. Но Гермиона все ещё чувствовала себя подавленной, так что проявила слабость духа, не одернув Снейпа более обстоятельно. Пессимизм охватывал её волнами, каждый раз, когда разум цеплялся за очередную негативную мысль. Верить в светлое будущее как-то совсем не получалось, так что оставалось только цепляться за настоящее. Второе по счёту, с первым тоже не вышло. А раз уж живым воплощением второго шанса для неё был Северус, то хваталась она за него.
— Мы сможем хотя бы иногда видеться после того, как я закончу обучение? — неожиданно печально усугубил он.
— Зависит от многих причин, — стушевалась она, не зная, как объяснить все свои сложности со свободой передвижения. — Если я останусь в Хогвартсе…
— Я не хочу устраиваться работать в школу, — мягко, но твердо перебил её он.
