Пребывает ли Понтер в Канаде на законных основаниях? Этот вопрос продолжает беспокоить иммиграционных экспертов в стране и за рубежом. Сегодня у нас в гостях профессор Саймон Коэн, преподаватель иммиграционного права в Университете Макгилла в Монреале…
Десять признаков, по которым мы определили, что Понтер Боддет – настоящий неандерталец:
Номер десять: когда он впервые встретил человеческую женщину, он стукнул её дубинкой по голове и отволок за волосы в пещеру.
Номер девять: при тусклом освещении его можно принять за Леонида Брежнева.
Номер восемь: когда к нему в гости пришёл Арнольд Шварценеггер, Понтер спросил: «Кто этот тощий ребёнок»?
Номер семь: смотрит только канал «Fox»[42].
Номер шесть: на вывесках «Макдоналдсов» теперь написано: «Мы обслужили миллиарды и миллиарды Homo sapiens – и одного неандертальца».
Номер пять: назвал Тома Арнольда «красавчиком».
Номер четыре: увидев в Смитсонианском музее редкий образец горной породы, изготовил из него отличный наконечник для копья.
Номер три: носит часы «Fossil»[43] и пьёт действительно «Старое Милуоки»[44].
Номер два: начал собирать патентные отчисления за огонь.
И признак номер один, по которому мы определили, что Понтер Боддет – настоящий неандерталец: волосатые щёки – все четыре[45].
Джон Пирс, директор по международным приобретениям издательства «Рэндом Хауз – Канада»[46] предложил Понтеру Боддету крупнейший аванс в истории канадского книгоиздания за эксклюзивные права на издание его авторизованной биографии, сообщает журнал «Quill Quire»…
Ходят слухи, что Понтером Боддетом интересуется Пентагон. Военное применение способа, с помощью которого он предположительно попал к нам, заинтересовало по меньшей мере одного пятизвёздочного генерала…
Сейчас, подумал Адекор Халд, усаживаясь на свой табурет в зале Совета, мы узнаем, совершил ли я самую большую ошибку в своей жизни.
– Кто говорит от имени обвиняемого? – спросила арбитр Сард.
Никто не двинулся с места. Сердце Адекора подпрыгнуло. Жасмель решила оставить его? Это было бы неудивительно. Вчера она собственными глазами видела, что однажды – хотя и очень давно – Адекор уже пытался убить её отца.
В помещении было тихо, только один из зрителей, по-видимому, придя к тому же выводу, что и Болбай вчера, издал презрительный смешок: никто не будет говорить от имени Адекора.
Но потом наконец Жасмель поднялась на ноги.
– Я, – сказала она. – Я говорю за Адекора Халда.
Многие зрители ахнули.
Даклар Болбай, сидевшая на краю зала, тоже поднялась на ноги. На её лице читалась растерянность.
– Арбитр, так нельзя. Эта девушка – одна из обвинителей.
Арбитр Сард выставила вперёд свой морщинистый лоб, разглядывая Жасмель из-под надбровных дуг.
– Это правда?
– Нет, – ответила Жасмель. – Даклар Болбай – партнёрша моей матери; она была утверждена моим табантом, когда мама умерла. Но мне уже исполнилось 250 лун, и я требую признания меня взрослой.
– Вы из 147-го? – спросила Сард.
– Да, арбитр.
Сард повернулась к Болбай, которая по-прежнему стояла.
– Все родившиеся в 147-м поколении достигли возраста личной ответственности два месяца назад. Если вы не заявляли о невменяемости вашей подопечной, то ваша опека над ней закончилась автоматически. Вы хотите заявить о её невменяемости?
