Гоминиды полностью

– Да, – сказал Понтер. – Но конечно, это не настоящая причина. – Он слегка повёл плечами. – Моя дочь Жасмель изучает историю до начала отсчёта поколений, она мне объяснила. На самом деле было вот что. Мужчины постоянно дрались за доступ к женщинам. Но, как заметила Мэре, доступ к женщинам эволюционно значим только в течение той части каждого месяца, когда женщина может забеременеть. Поскольку циклы всех женщин синхронизированы, мужчины гораздо лучше ладили друг с другом, живя отдельно на протяжении большей части месяца и появляясь всей толпой в критический для производства потомства период. Не женская раздражительность породила такое поведение, а мужская склонность к насилию.

Мэри кивнула. С тех пор когда она вела тот курс, минули годы, но всё выглядело донельзя типично: мужчины создают проблемы и обвиняют в них женщин. Мэри не знала, встретится ли когда-нибудь хоть с одной женщиной из мира Понтера, но уже сейчас ощущала несомненное сродство со своими неандертальскими сёстрами.

– Здравый день, Даклар, – сказала Жасмель, входя в дом. Хотя Жасмель Кет и Даклар Болбай жили в одном доме, они почти не разговаривали со дня доосларм басадларм.

– Здравый день, – холодно ответила Болбай. – Если ты… – Её ноздри расширились. – Ты не одна.

За спиной Жасмель в дом вошёл Адекор.

– Здравый день, – поздоровался он.

Болбай посмотрела на Жасмель.

– Опять какое-то коварство, дитя?

– Не коварство, – ответила Жасмель. – Беспокойство. За тебя и за моего отца.

– Чего вы хотите от меня? – спросила Болбай, пристально вглядываясь в Адекора.

– Правды, – ответил он. – Только правды.

– О чём?

– О тебе. О том, почему ты преследуешь меня.

– Не я нахожусь под следствием, – сказала Болбай.

– Нет, – согласился Адекор. – Пока нет. Но это легко изменить.

– О чём ты говоришь?

– Я готов передать тебе собственный пакет документов.

– На каком основании?

– На основании того, что ты незаконно вмешиваешься в мою жизнь.

– Это смехотворно.

– Да? – Адекор пожал плечами. – Это решать арбитру.

– Это очевидная попытка затянуть процесс, который приведёт к твоей стерилизации, – сказала Болбай. – Очевидная каждому.

– Если всё это настолько нелепо и очевидно – арбитр отклонит мой иск. Но не раньше, чем даст мне возможность допросить тебя.

– Допросить меня? О чём?

– О твоих мотивах. О том, за что ты так на меня взъелась.

Болбай посмотрела на Жасмель.

– Это твоя идея, не так ли?

– Так же, как и идея до подачи иска прийти сюда, – ответила Жасмель. – Это семейное дело: ты, Даклар – партнёрша моей матери, а Адекор – партнёр моего отца. Смерть моей мамы далась тебе очень нелегко – как и всем нам.

– Смерть Класт тут совершенно ни при чём! – вскинулась Даклар. – Ни при чём! – Она посмотрела на Адекора. – Всё дело только в нём одном.

– Почему? – спросил Адекор. – Какое дело?

Болбай тряхнула головой.

– Нам не о чем говорить.

– Нет, есть. Или ты ответишь на мои вопросы здесь, или я их тебе задам в присутствии арбитра. И тогда тебе придётся ответить.

– Ты блефуешь.

Адекор поднял левую руку и повернул её внутренней стороной запястья к Болбай.

– Ваше имя Даклар Болбай, и вы проживаете в Центре Салдака?

– Я не приму документы от тебя.

– Ты лишь оттягиваешь неизбежное, – сказал Адекор. – Я обращусь к судебному исполнителю, и он загрузит их на твой компаньон независимо от того, потянешь ты за контрольный штырёк или нет. – Пауза. – Я спрашиваю снова: ваше имя Даклар Болбай, и вы проживаете в Центре Салдака?

– Ты правда хочешь это сделать? Потащить меня к арбитру?

– Как ты потащила меня.

– Прошу, – вмешалась Жасмель. – Просто скажи ему. Лучше так. Для тебя же лучше.

Адекор скрестил руки на груди.

– Итак?

– Мне нечего сказать, – ответила Болбай.

Жасмель испустила шумный вздох.

– Спроси её, – тихо произнесла она, – о её партнёре.

– Ты ничего об этом не знаешь, – рявкнула Болбай.

– Не знаю? – спросила Жасмель. – Как ты узнала, что это Адекор ударил моего отца?

Болбай молчала.

– Очевидно, тебе рассказала Класт, – продолжила Жасмель.

– Класт была моей партнёршей. У неё не было от меня секретов.

– И она была моей матерью. И от меня тоже ничего не скрывала.

– Но… она… я… – Голос Болбай затих.

– Расскажи нам о своём партнёре, – попросил Адекор. – Я… по-моему, я с ним никогда не встречался, не так ли?

Болбай медленно покачала головой.

– Нет. Его здесь давно не было; мы расстались много лет назад.

– И поэтому у тебя нет собственных детей? – мягко спросил Адекор.

– Думаешь, ты такой догадливый? – ответила Болбай. – Думаешь, всё так просто? Не смогла удержать партнёра, так что и забеременеть теперь не от кого? Ты так думаешь?

– Я пока ничего не думаю, – ответил Адекор.

– Я бы стала хорошей матерью, – сказала Болбай, вероятно, больше для себя, чем для Адекора. – Спроси Жасмель. Спроси Мегамег. С тех пор как Класт умерла, я растила их одна и справлялась прекрасно. Разве не так, Жасмель? Разве не так?

Жасмель кивнула.