Компания из трёх человек ютилась в служебном помещении, где они обустроили спальню, кухню, кабинет и гараж одновременно. Девушка, вероятно, Раэна Морган, лежала на коленях молодого мужчины в классическом коричневом жилете и белой рубашке. Он молча крутил в пальцах карманные часы, а второй держал Морган. Трой Кирк, или Стрелок, собственной персоной. Рицемара была права, когда говорила, что он статен и красив. Ужасный педант и перфекционист, осиротевший в десять лет.
У черного мотоцикла копошился рыжий Леви Цефей с пятном от пролитого на грудь пива. Он рассказывал о последнем соитии с куртизанкой из Уайтчепела, о ее огромном вымени и колючем лобке. Да, как и говорила агент: говорливый, озабоченный и неряшливый. Но также она уточняла, что в действительности он страшен и опасен. Цефей как клоун в мирное время, но в работе оказался хуже монстра. Он мог бы попасть в модельное агентство со своими данными, но попал в подпольную сеть террористов и маньяков. Рицемара предупредила меня, что Леви в существе очень жестокий и озлобленный, и что ненавидит говорить о себе и своих травмах. Единственное, что она рассказала о нем: что его родители были кошмарными людьми, и что его насиловал отец до тринадцати лет.
И миниатюрная Морган — светлая девушка с детским личиком куклы из фарфора. И врачеватель, который не лечил, а убивал ради гедонизма. Милая, иногда по-детски наивная, но убившая сотню людей, чтобы купить побольше бриллиантов и брендовых платьев. Она мирно сопела на коленях Стрелка, зажав в маленькой ладони его указательный палец. Забавно, ведь на ее пальце блестело дешевое колечко из набора «Киндер-сюрприз».
Три визуально обычных человека, но в деле — убийцы с травмами в душе. Страшно и жалко.
— Леви, Трой, — деловито вошла я, бросив сумку посреди помещения. — Эсфирь Кифа, ваш..
— Не говори, что командир, а, — взвыл Цефей, выглядывая из-за мотоцикла. — Прошлый, Мэтт Гир, был ублюдок, который нас обворовывал и посылал в самое пекло, а сам ссал. Козел! Трусливый козел!
— Доброй ночи, — кивнул Трой. — Рад знакомству, Эсфирь. Наши имена ты уже знаешь. Агент сообщила о новом лидере.
— Ну типа поэтому мы здесь, — улыбнулся Цефей. — Добро пожаловать в наше убежище! Тут мы работаем, не подумай, что бомжи! У меня хата в центре Лондона!
— Агент сказала, что вы при деньгах.
— Скоро и ты будешь, — подмигнул Цефей, приобняв меня. Я усмехнулась, не став отталкивать его. — Морган, красавица, проснись и пой!
— Отвали, Леви, — промычала та, уткнувшись лицом в бедро Троя и крепче сжав его палец. — Я не спала всю ночь, дай хотя бы час.
— Все нормально, — кивнула я Цефею, — пусть отдохнёт. Агент говорила, что Раэна… выходила на задание.
— Ага, она типа у «Ковчега» лидера вырезала. Он уебок тот ещё, в мэрии кусок волос ее оставил. Пришлось убить следаков и выкрасть улики. Подставляют, уроды.
— А почему?
— Ну как, мы их конкуренты. Нет нас — больше зеленых.
— Почему вы?
— Мы лучшие в своей… профессии, — ответил Стрелок. — Деньги? — он кивнул на сумку.
— Да. Ваши проценты за работу.
— Мою долю можешь забрать, — сухо сказал он, — у меня все в порядке с финансами. А вот тебе нужно будет купить некоторые вещи для работы.
— Например?
— Рацию, форму, фальшивые документы, снять квартиру. Да и в целом на жизнь, ты же только из заключения, совсем голая. И на таких каблуках каждый день не походишь.
— Хорошо, я поняла. Надеюсь, вы мне поможете..
— Разумеется, — вяло улыбнулся Трой. — Мы теперь одно целое, Эсфирь.
— Немезида же, да? — вспомнил Цефей. — Как круто звучит! А почему?
— Леви, — шикнул Стрелок.
Я с секунду взвешивала, стоит ли говорить о моей боли.
— Я мститель, — честно ответила я. — И Немезида была богом возмездия у древних греков. Мою шестилетнюю дочь убили.
— За что? — сонно спросила Морган, выглядывая из-за Троя и потирая заспанные голубые глаза. — Убить ребёнка… это ужасно!
— Напротив моего дома жила семья Смитов, — начала я беспокойно, — у них был старший сын, уже сидевший за попытку насилия. Он был чем-то болен, что-то с мозгом: часто убивал местных собак и душил кошек проволокой. В ту субботу он закинул мою Маргарет в машину, когда она гуляла с друзьями около дома, и вывез за город, изнасиловал, потом вернулся за кузеном и снова изнасиловал. Они… — я чувствовала, как давит в гортани, как надламывается голос и я начинаю плакать, — тушили об ее тело сигареты, тыкали ножом ей между ног и одновременно насиловали. А после заживо сожгли в бочке с мусором. Вся их семья знала об этом и молчала, сидела спокойно перед телевизором и смотрела новости о пропаже Маргарет. Мой муж повесился после похорон, я осталась совсем одна.
Да, я рыдала перед этими нелюдями, но отчего-то нелюди оказались человечнее любого, кого я встречала. Все они, все трое, обняли меня так тепло и мягко, что я перестала их бояться и ненавидеть.
Я шла к их убежищу, презирая каждого. Осуждая и ненавидя. Но они плакали над моей болью. Она уже не была всецело моей, — теперь уже нашей. Я чувствовала их слёзы, смешивающиеся с моими. Чувствовала в них людей.
Самых настоящих.
