Я сорвала с его торса водолазку, бросив себе под голову, и огладила грудные мышцы. Он стал заметно тверже и внушительнее в размерах, — я поняла это, когда свет луны выхватил из жестких теней силу его спины, ее скалистую рельефность. Те крупные плечи заслоняли собой все пространство надо мной, и я различала лишь контровый свет, очерчивающий перекаты мышц Дамьяна.
Столь крупный и сильный, но с нежными пальцами, скользящими по линии моего живота вниз. Мягкие и бережливые поцелуи под ухом — я не могла не задыхаться.
Он взглянул на меня, когда ладонь накрыла половые губы, и средний палец скользнул внутрь. Я зарделась его обнажающего взгляда и потянулась за поцелуем, рукой помогая ему мастурбировать мне. Немые вздохи и жар, пылающий океаном лавы внутри. Я впервые не чувствовала холод — только неумолимое кипение и неясное жжение.
— Ян… — простонала я счастливо. Рукой потянулась к его члену. —..Не томи..
Он чуть стянул с себя брюки, и давно отвердевший орган бодро дернулся, чтобы встать крепким колом. Я вспомнила его флирт в лечебнице, кажется, столетней давности: он тогда шутил про «двадцать плюс». Я улыбнулась его правде.
Он подался ко мне, примкнув головкой к клитору. И двинулся, скользя в головокружительном алгоритме, что вызывал во мне волну исступления, такую, что я терялась во времени и пространстве. Член был куда лучше пальцев, щекоча и натирая тот чувствительный бугорок, — центр женского наслаждения, сосредоточие нервов, так сильно бьющий током при касаниях.
Я кончила бы, не останови он движения. Ян поцеловал меня в горячий лоб и чуть приподнял мне таз, что пришлось обвить его ногами. Его член снова скользнул вдоль половых губ и застыл, пока Ян сплетался со мной языками и оттягивал момент пенетрации.
— Я люблю тебя, мой белый ангел, — прошептала я ему в губы.
— Я тоже тебя люблю, мое солнце, — ответил он, забирая все последующие слова.
Секунда, и член уткнулся в меня изнутри. Ему не хватало места, и я повела тазом вперёд, стараясь принять его под корень. Схватилась за руки Яна и нанизала себя сильнее. Белый ангел посадил меня на себя, сильнее раздвинув мне ноги, так, чтобы войти до упора, и толкнул ещё раз.
Я схватилась ногтями за его лопатки и вскрикнула. Он был жесток со мной. Наказывал за грехи. И любил, сжимая за горло.
Мучая зубами кожу шеи.
Шепча в ухо «я оттрахаю тебя, как животное».
Лишая воздуха пылкими и неутолимыми поцелуями.
Я была столь беспомощна в его руках, так мала, насаживаемая на крупный член, что казалось, нутро мое разрывалось. Слишком грубо и страстно, — я не могла не заполнять окружение стонами.
Холодный бампер «Понтиака» стал вторым ложем для тела, где Ян взял меня снова. Он держался за мою шею и сжимал зубами кожу своего пальца, прерывая желание стонать вместе со мной. Заглушая свой рык тем длинным пальцем. Шипел и вскидывал голову навстречу чёрному небу, показывая остроту кадыка и длину широкой шеи.
Это не было сексом. Нет, он трахал меня, как животное.
Вбивал в машину, что стучали кости таза, трепал кожу зубами, что сочилась кровь, сжимал за волосы, что скальп готов был слететь сам.
*Я люблю тебя, мой белый ангел.
Глава тридцать первая | Финал.
Машина, моя ладонь в руке Яна, пока он вез нас в убежище, ночь и вкус его спермы на губах. Мы насиловали друг друга около трёх часов, и я уже перестала чувствовать нижнюю часть тела. Так много похоти, но такое исступленное воссоединение.
Моя одежда осталась у того леса, что стал нам пристанищем любви. Я ехала в водолазке Яна, что была мне велика, но все равно не прикрывала того, чего я стеснялась показывать даже ему. Особенно ему. Он уверенно держал руль, а второй рукой грел мою ладонь, уже давно охладевшую после соития.
— Прости, я по-другому не умею, — попросил он.
— За что? Я только этого и ждала, — улыбнулась я, поцеловав его в руку, которой он держал мою. — Ты прекрасен, Ян. Я счастлива, что нашла тебя. Теперь я просто хочу уехать отсюда далеко и навсегда. А, — я вспомнила одну мелочь; вынула из сумки кольцо из платины и надела его на безымянный палец Дамьяна, — Ян, ты согласен быть моим мужчиной?
— Абсолютно.
ДОМ ФАУСТА, 3:22
Мы с Яном пришли, когда все остальные уже спали. Та комната, что считалась моей, была пуста. У открытого окна стояли пепельница и полупустая пачка Мальборо. Я села на подоконник и закурила. Ко мне молча подошёл Ян, вклинившись меж бёдер и запустив, обнимая, тёплые руки под его же белую водолазку. Он тихо сказал, дыхнув мне в шею:
— Это самая счастливая ночь в моей жизни.
— И моя тоже. Боже, как же я тебя люблю, Ян. — Я поцеловала его в висок. — Даже не верю, что ты рядом.
— Мил, зачем мы вообще приехали сюда? Надо было сразу улетать из Лондона. Они так просто не отпустят, пока мы тут. Нужно скорее уходить, понимаешь?
— Если я расскажу тебе кое-что, то ты не будешь буянить?
— Смотря что ты хочешь рассказать.
