– Как и все, кто играет в игру, сути которой не понимает, мы надеемся узнать правила, разъясняющие её истинный смысл. – Валлур обернулся к окружающим. – Я не рассчитываю на ваше принятие и понимание – в стекле шлема, отражающем свет, блеснули фигуры Адайн, примостившейся у боковой лежанки, и подбоченившейся Орно, властно занявшей центр комнаты, – лишь на малое доверие в вынужденной помощи.
– С чего вдруг разгадке быть среди заброшенного тысячелетия назад места? Почему вам так нужно в храм?
– Я уже объяснял это. – сказал Флойд.
– Да, но обращаюсь я сейчас не к тебе. – отрезала Орно.
– Адайн, в разговоре с Флойдом, сказала о том, что язык свящённой для моего народа клятвы отражён на его вратах. – Валлур поднял лежавшую на столе пластину. – Этот же язык увенчан на доспехе того, кто прямо сейчас разлагается среди других мёртвых тел на той поляне. То, что привело нас в этот мир: Киртани, Нолгвур, заметки клахарцев – всё это связано с моим орденом теснее, чем я думал. Теперь я должен узнать как именно. – пластина благодаря резкому, отрывистому движению, водрузилась на подставку с рассадой. – Древность это всегда откровение о прошлом и ключ к будущему. Именно там может быть то, с помощью чего мы сможем попасть обратно.
Флойд и стоявший рядом Аттвуд обменялись серьёзными, полными готовности взглядами.
Орно глубоко вдохнула, стараясь успокоится.
Между тем, пока они говорили, заметно стемнело. На улице разлеглась морская прохлада от влажного тумана, служа отдохновением людским телам, изжаренным за долгий день, и сигналом ей самой. Орно поняла, что завтрашний день будет много жарче сегодняшнего, ведь даже птицы не пели вечером своих песен.
– Когда вы доберётесь до храма, то тогда, наконец, оставите нас? – спросила Орно, склоняясь над подставками.
– Тогда быть может вас оставит Мулг. – ответил Валлур, не покидая места у окна.
– Что говорит тебе о связи "раппарской чумы" с тем, о чём мне наплели твои спутники, яммтет?
– Возросшая активность, беспорядочные вылазки в верхний предел, таинственный Рикташ, конца правлению которого всё не наступит и при котором ранее относительно тихий Мулг начал повальное производство металлических орудий. Небывалая экспансия. Слишком славно, чтобы быть простой погрешностью. Слишком плохо для столь прекрасного мира.
Орно хотела что-то возразить и продолжить расспросы, как вдруг за окном хрустнула ветка.
– Нукум. – сказал Флойд, пожимая плечами и точно оповещая присутствующих о некоей очевидности.
Маленькие ручки несколько неуклюже зацепились о бортик.
– Надо же, вор угадал!
На сей раз Флойд посмотрел на Аттвуда совсем по дурному.
– Я верю им, Орр. – обратилась Нукум, едва залезла. – Они помогут.
– Малышка, мы не можем на это положиться. – травница подогнула кольцевую подвеску у бедра и присела перед ней. – Мы их совсем не знаем.
– Да, но ты можешь положиться на меня.
– Почему ты так веришь им и в то, что они говорят?
– Я чувствую.
– Этого очень мало, Нук.
– Порой и малого достаточно. – уверенно заявила Нукум, моргнув огоньками фиолетовых глаз. – Порой именно в малом кроются все ответы.
– Адайн сказала мне так же когда-то. Ох Нук, хотела бы я, чтобы это оказалось правдой. – ответила Орно, а после обратилась уже к прочим. – Что ж, надеюсь, в конце пути вы найдёте искомое, раз вас никак от него не отговорить. Быть может и правду считает Нукум, будто некое провидение, что ведёт вас, поможет уберечь вольный народ и не придвинет нас к пропасти назревающей войны. – голова, украшенная светло-зелёным платком, расшитым по контуру полосой синего кобальта из повторяющегося орнамента, склонилась к сжатым на груди ладоням.
– Правда не стоит страха. – Нукум подошла к Орно и обняла её. – Никогда не стоит, сестрица. Помогите им, чтобы они смогли помочь всем.
Адайн почувствовала что-то в её словах, словно бы неосязаемое предчувствие но, за время пока старая звезда, уходя за горизонт, оттягивала лучи, пробивающиеся сквозь листья-двуцветки, не проронила более ни слова, раздумывая о сказанном.
Так охотница, желавшая поступать верно, травница, надеявшаяся любой ценой защитить Фракху, глава охраны секретного объекта, стремящийся спасти старый мир, солдат ставший вором, что надеялся обрести для себя жизнь новую и зилдраанец, искавший истины, волею судьбы собрались под одной крышей, почти полностью скрываемой кустами распушённого пошчака, утонувшего в дыму жёлто-белой испарины с запахом горелого ельника. А следом, подкравшись к распахнутым окнам слово шалтийский чармалл, пришёл рассвет.
– Лим… – алый лучик коснулся холодной щеки.
– Я здесь, милая, я здесь.
Он осторожно, стараясь не потревожить, повернулся на длинной скамье, предварявшей выход к стыковочным башням, и спиной заслонил её от света, отражённого частью полусгнившего фюзеляжа Еквендалла, вросшего в склон, деформированный под воздействием хиинских крушителей, и потому напоминавший видом тысячи заострённых пик, пронзивших своего обидчика.
