— А об этом вы лучше спросите своего стражника. — Нагло ответил парень.
— Все шутишь, Величко, а мне ведь не до шуток.
— Почему же шучу, Алексей Николаевич, я говорю вам совершенно серьезно. Он уже пришел в себя и все нам рассказал. Он там сидит, на ступеньках второго этажа. Вы идите к нему поскорее, а то приедет скорая и его заберет. У него сотрясениу мозга, а может быть и трещина в черепе. Пойдемте я вас к нему проведу.
Привалившись к стене боком Виктор Лысенков сидел на последней ступеньке второго этажа. Белый бинт на голове совершенно сливался с таким же белым, обескровленным лицом. Я физически почувствовал как этому парню больно.
— Не как ты, Витя? — Присаживаясь рядом и осторожно обнимая его за плечи спросил полковник. — Не горюй, самое главное живой остался.
— Алексей Николаевич? Простите меня, что так получилось.
— Да будет тебе, успокойся. Как так получилось?
— Мы вышли выносить мусор, а когда возвращались и вошли в подъезд меня ударили чем — то тяжелым и я на какое — то время потерял сознание, а когда очнулся, я стер с лица кровь и увидел, что Андрей Семенович лежит рядом. Он был мертв. Весь залит кровью и она продолжала из него вытекать. Его ударили точно в сердце. Я хотел закричать, но не смог. Ползти я тоже не мог, потому что из разбитой головы сразу же начинала течь кровь. Но я все таки пополз, далеко или нет я не знаю, потому что вскоре опять потерял сознание. В чувство меня привели менты. Все что знал я им рассказал. Наверное не надо было? Но я ничего не соображал.
— Ты все сделал правильно. Не переживай, все будет нормально.
— Вы шутите. Андрей Семенович ведь мертв, какая уж тут правильность. Простите.
— Не за что тебя прощать, ты ни в чем не виноват. А вот и доктора за тобой приехали. Держись Витя, завтра я к тебе загляну. — Пообещал полковник уступая место врачу и двум санитарам. Выходя на улицу мы только теперь заметили лежащее в подъезде тело прикрытое черной полиэтиленовой пленкой. Над ним в сдавленном плаче склонились две женские фигуры.
— Ну что поговорили? — Спросил Величко когда мы вышли на воздух.
— Спасибо тебе, поговорили, он рассказал нам все то, что говорил вам. Ничего нового. Послушай, Величко, найдены ли на месте преступления какие нибудь следы?
— Ничего, кроме дорогой фирменной зажигалки с дарственной надписью.
— И о чем та дарственная надпись гласит?
— Точно я не помню, она сейчас у криминалиста, но там написано что то вроде, "Дорогому Игорю в День рождения от сотрудников".
— Ну и что ты на это скажешь? — Уже в машине спросил Ефимов.
— А что тут говорить, когда и так все ясно. Он деморализовал Битова, а теперь прикончил Бородулина. Просто я удивляюсь его наглости.
— Да, прикончил бородулина и подбросил именную зажигалку некого Игоря.
— Не некого, а Битова, наверняка на ней присутствуют следы его пальчиков.
— Без тебя понимаю. — Огрызнулся полковник. — Наверное пришло время о наших догадках сообщить в милицию. Нам этот Глушков будет не по зубам.
— Мне кажется, что и без нас они прийдут к такому же выводу.
— Прийдут, я в этом не сомневаюсь, но сначала как следует замесят Битова. Нет, Гончаров, надо поставить в известность хотя бы начальника.
— Шутову он тоже окажетсе не по зубам и что хуже всего, он
может наломать таких дров, что потом сам черт ногу сломит, а в итоге виновным так и объявят Битова, потому как Глушков при своем положении и финансах выкрутиться легко и со вкусом, как червяк из навоза.
— Значит надо идти прямиком в прокуратуру.
— Это уже лучше, но давайте подождем ещё день. Возможно Максу удасться что — то придумать и Глушков окажется в наших руках один и без намордника.
— Вряд ли, но попробуем, хотя опасное дело мы с тобой затеяли.
Утром меня разбудил телефонный звонок. В полной уверенности, что меня потревожил Макс я снял трубку, но как оказалось я здорово ошибался. Звонил тесть.
— Прошу пардону, если разбудил вашу персону. — Насмешливо извинился он. — Но у меня свежие новости, которые тебе необходимо знать.
— Я весь внимания. — До треска распахивая челюсть зевнул я. — Что случилось?
— Милиция сработала гораздо раньше чем мы с тобой предполагали. Битов арестован по подозрению в убийстве своей любовницы Нины Реутовой.
— Ничего нового вы мне не сообщили. Мы это предвидели и планировали заранее.
— Он арестован ещё позавчера днем, то есть в среду. Вскоре после того как мы с ним расстались. Вчера в обед его отпустили под залог в двести тысяч рублей, но я думаю, что сегодня к обеду на него повесят убийство Бородулина и вновь возьмут под стражу.
— Не исключено. Этого следует ожидать.
— Тебе не кажется все это странным?
— Кажется.
— Как там Макс? Он что — нибудь придумал в плане проникновения в дом Глушкова?
— Он ещё не объявлялся. Я сам жду его с нетерпением.
— Нам следует поторопиться. Наверняка Битова уже обрабатывают по всем правилам традиционного дознания. Как только появятся новости, звони, я у себя в кабинете.
— Всенепременно. — Ответил я и положил трубку.
— Какому взбесившемуся хрену понадобилось звонить тебе в восемь часов утра? — Высунулась из спальни лохматая и заспанная супруга.
