Михаил ПЕТРОВ
Гончаров и кровавая драма
Бессмертники, или иммортели, стоящие в вазе на подоконнике, не пахли. Несмотря на всю свою красоту, эти сухоцветы вообще не пахнут, зато долго бессмертно - сохраняют естественную неповторимую окраску.
Над кронами сосен в крутом пике носились заботливые, оголтелые вороны, с тревогой соображая, не завелась ли на их угодьях пища под маркировкой "трупы".
Господин полковник был немногословен. Он был педантичен до ужаса, а его сосредоточенный облик напоминал мне Евгения Онегина перед роковой дуэлью. Его помощник, полковник Вехктин, был гораздо любезнее, что настораживало еще больше. Но их объединяло одно - абсолютная уверенность в своей правоте и моей виновности, а кроме того, нескрываемое желание во что бы то ни стало повесить на меня трупы всей этой семьи.
Я, пораженный, стоял перед фактом кровавого убийства, и мне не меньше их хотелось знать, кто мог сподобиться на такое? У кого поднялась рука?
Черт меня дернул перевеситься с лоджии прелестной женщины, у которой я гостевал, когда услышал крики из квартиры, что находилась этажом ниже. Наверное, несколько минут я наблюдал за жутковатой картиной, прежде чем меня за остатки волос грубо стянул вниз какой-то бравый сержант.
Таким необычным образом - через лоджию - меня втянули в комнату и во всю эту историю. Честно говоря, зрелище было не для слабонервных. По крайней мере мне, привыкшему к виду множества смертей, показалось именно так.
Две девочки, словно куколки, лежали в своей спаленке. Видимо, убийца совсем не потревожил их сон, потому что в их открытых глазах читалось сплошное недоумение. Если бы не отвернутые углы одеял, то я бы ни за что не поверил в их смерть. Но у младшей, прямо посередине грудки, торчала рукоять кустарного ножа, видимо, того самого, которым секундой раньше убили ее сестру.
Я несколько минут стоял посередине детской, недоумевая: зачем я здесь, зачем зарезали этих двух крохотуль и вообще зачем все это?
С правой стороны детской кроватки, возле уютного торшера, спал резиновый крокодил, по уши налакавшийся детской кровью. Вообще мне было неуютно в этом доме, а тем более что на меня из комнаты смотрела красивая женщина. Она лежала на спине, гордо выпятив вперед острые груди с темными сосками. Если бы не уродливая рана, косо проходившая ей через горло, то ее можно было назвать красивой.
На мгновение мне показалось, что она жива, настолько естественной была ее поза. Но, к сожалению, я заблуждался. Просто она откинулась на труп мужа, безмятежно лежащий под ней. Его почерневшая кровь уже успела вдоволь насытить кроватный матрас.
Стоящая сзади меня милиция молчала. Молчал и я, по той простой причине, что мне нечего было им сказать. Пахло кровью. Нет, не той, что бывает на мясокомбинатах. Зловеще пахло кровью человека.
Я с завидным, можно сказать, профессиональным интересом рассматривал всю эту жуткую картину, чувствуя за своим плечом сопение двух полковников. Они ждали ответа. И ответ, по их понятиям, должен был исходить именно от меня. С таким же немым вопросом они могли смотреть на холодильник или дружелюбно распахнутый шифоньер.
- Здравствуйте, Александр Иванович и Александр Владимирович, - глупо, не к месту поздоровался я с милицейским начальством. - У вас, я вижу, проблемы.
- Есть проблема, Гончаров, есть, - зловеще вымолвил начальник. - А точнее, не проблема, а вопрос. Почему там, где появляются трупы, обязательно фигурируете вы, господин Гончаров? Какого черта вы здесь делаете?
- Вообще-то я находился этажом выше, это ваш дурно воспитанный сержант, несмотря на то что я без штанов, стащил меня сюда за волосы. Согласитесь, Александр Иванович, это довольно неприлично с вашей стороны отрывать мужика от карточного столика, когда у него каре из четырех королей. Вы даже не представляете, какой у меня расклад выходил...
- И знать не хочу, - резко и неинтеллигентно оборвал меня Шаров и, указав на мертвецов, спросил: - Это что?
- Трупы, - вежливо ответил я. - Четыре штуки.
- Я понимаю, - в свойственной ему манеру, сухо сказал Шаров. - Но мне бы хотелось знать причину этой резни.
- Мне тоже, - совершенно искренне поддакнул я. - Но я готов вам помочь и представить некоторую информацию при условии, что она не дойдет до моей супруги.
- Условия здесь будем ставить мы, - сорвался доброжелательный Вехктин. - Рассказывайте, Гончаров, и оставьте ваш шутовской тон.
