Боунс глянул прямо в камеру, и мои нервные волокна заискрили. Как же он был красив… Есть люди, чьи гены влекут к себе наш организм, как свет влечет ночных бабочек. Есть люди, чьи гены мы мечтаем заполучить и соединить с нашими на каком-то подсознательном уровне. Иначе чем еще объяснить немыслимое притяжение к другому человеку, которое иногда чувствуешь?
– Чемпионат по бейсболу, йо!
Интересно, что бы он мне сказал, узнав, что я бессовестно и цинично связала его с собой навечно нашим общим ребенком? Что бы подумал? Возненавидел меня? Равнодушно пожал плечами? Послал к тремстам чертям?
Ведущая церемонии в роскошном бирюзовом платье лезет к нему с поцелуями. Я надеюсь, она его просто поздравляет, а не приглашает в свой номер после награждения. Bay, какое платье… Она выглядит в нем горячее, чем если бы вышла на сцену в одних чулках. Разве за такие платья не следует арестовывать? Оттолкни ее, посмотри на нее как на пустое место!
Бармен переключает канал, повинуясь требованию мужчин.
– Пожалуйста, верните обратно, это мой… бывший жених, – вскакиваю я перед ним. Мой голос звучит куда громче, чем я бы хотела. Почти неприлично громко.
– Тогда я – ручной песик Мадонны, – шутит кто-то из подвыпивших парней.
– А не тот ли это чувак, который пырнул ножом свою подружку?
– Нет! – разворачиваюсь я так резко, что стоящие рядом люди вздрагивают от неожиданности. – Разве он похож на маньяка?
– На святошу не похож тоже, – заключает кто-то, и все тут же забывают о предмете разговора, отдавая все внимание громиле в бейсбольной форме с битой наготове.
Я расплатилась за фреш и побрела домой. Стирая пот со лба, а из памяти – образ роскошной женщины, целующей Боунса своими порочными губами. Когда мне захочется нанести кому-то тяжкие телесные повреждения – именно эту картину я оживлю у себя в памяти.
Сама процедура по переносу эмбрионов заняла не больше десяти минут. Раньше я и представить не могла, что, когда дело дойдет до беременности, буду говорить об этом, используя слова «процедура» и «эмбрионы» вместо «о боже, дорогой, у меня задержка!».
– Да-да, это как парашютный спорт. Готовишься днями и ночами, а прыжок длится всего пару минут, – улыбнулся доктор Раджив и подал мне стакан воды, пока я лежала в кресле с раскинутыми в стороны ногами. – Полежите пока, не вставайте. Я укрою вас одеялом. Вообще вы прямо сейчас можете отправиться домой, но я рекомендую немного полежать. Послушайте музыку, почитайте «Фейсбук»…
– Нет, спасибо. Читать что-то в такую минуту в «Фейсбуке» – это как есть попкорн перед лицом Господа. Я просто полежу и подумаю… о всяком. Прочувствую момент.
– Знаете, Скай… Наши предки вышли на сушу миллионы лет назад, но наши эмбрионы так и не научились развиваться в какой-нибудь другой среде. Они по-прежнему начинают жизнь в своем маленьком океане, который создает для них женское тело. Жидкость в матке по составу похожа на морскую воду – она теплая, соленая и наверняка идентична той среде, в какой жили наши далекие-далекие предки. Так что вы – больше не вы. Теперь вы океан.
Я океан.
Я услышала эту песню в баре, куда забрела накануне. И – возможно, потому что это нагромождение звуков, грохота и крика мало походило на все, что я слышала раньше, или еще черт знает почему, – не испытала никаких неприятных ощущений. Наоборот, этот безумный хардкор завораживал так же, как океан в шторм, как смерч, как хаос несобранной головоломки. А сквозь железную решетку звуков гитары и ударных проступала красивая, надрывная мелодичность. Все равно что открыть жестяную ржавую шкатулку и вдруг обнаружить внутри шелковые ленты, и жемчужный браслет, и мягкое сизое перо неведомой птицы…
Все, Полански, твоя карма окончательно испорчена. Теперь ты не только без пяти минут беременная авантюристка, но и хардкорщица.
